Прошу прощения.
Дорогой господин Галлер!..
Говорят, вы уже давно здесь.|Почему вы нас сразу не разыскали?
Совершенно неверно, я только|несколько дней как опять здесь.
Тогда меня неправильно информировали...
Так как я... я был....
А, это вы, мой дорогой...
Я как раз читаю об этом вашем
жалком однофамильце, вот здесь,|об этом Галлере.
Кто он, писатель?
Писатель?!.. Ах, что вы, нет!
Писака, писака низкого пошиба...
Публицист... низкий тип...
безродный негодяй.
Вот, сами посмотрите.
- И пишется так же, как ваше имя, верно?|- Пожалуй.
Он утверждает, что наше Отечество|так же повинно в развязывании войны,
как и вражеские страны.
- О! - Пройдёмте, пожалуйста.|- Спасибо.
Сегодня со мной происходит|что-то необычное.
В самом деле?
Да... сразу после того, как мы|попрощались в библиотеке, -
и, что интересно, это не выходит|у меня из головы...
Я был... уже... прямо на последней|ступеньке подъёма...
к предместью Св. Мартина,|и вдруг я там увидел...
процессию, людей, которые там собрались,
э-э-э... это была похоронная|процессия...
О... О... мой Бог!
Ну вот что... я бы вас попросил,|мой дорогой!
Нет, я... я только имел в виду...
Я прошу прощения.
Я молюсь, чтобы среди нас родился Герой,
я не исключаю|и сверхъестественное рождение,
который был бы способен отфильтровать
мельчайшие детали из очертания|нашего архетипа.
Апокалипсис - это единственная|наша надежда.
Я понимаю.
Будем надеяться, что Гёте выглядел не так!|Это тщеславие, эта благородная поза,
это достоинство, кокетничающее|с уважением зрителя!
Я тоже часто недолюбливаю этого|старого зазнайку, но изображать его так, -
нет, это уже чересчур.
О, нет!.. Боже мой!..
Дорогая, ты случайно не заболела?!
Вы будете избавлены от моего общества,|я очень сожалею.
Я вынуждена удалиться.
Это её очень ранило. Этот Гёте|принадлежит ей и очень ею любим.
Поверьте мне, нет никого больше,
кто наше культурное наследие принимает|так близко к сердцу, как моя Хильдегард.
Извините.
И даже будь вы объективно правы,
не следовало бы выражаться так резко.
Это мой порок - выбирать всегда|как можно более резкие выражения,
что, кстати, делал и Гёте... в лучшие|свои часы, по крайней мере.
Я прошу прощения у вас и у вашей жены.
Пожалуйста, скажите ей, что я шизофреник.
А заодно позвольте мне откланяться.
Но... вы должны допить кофе.
И как прекрасны были прежние|наши беседы...
Да, и ваши догадки насчёт Митры и Кришны|произвели на меня глубокое впечатление,
и я надеялся, что сегодня опять...
Сожалею, но у меня окончательно|пропал интерес к Кришне,
так же как и охота вести учёные разговоры.
Кроме того, я вас обманул,
я появился в городе не несколько дней|назад, а несколько месяцев!
Я живу уединённо и уже не могу бывать|в приличных домах, кроме того,
я всё время в плохом настроении,|страдаю от подагры и... и...
и обычно пьян.
И наконец, вы меня до этого|очень обидели.
Этот писака низкого пошиба, этот|безродный прохвост по имени Галлер -
не кто иной, как я.
И это лучше было бы для всего мира,
если бы те немногие, кто способен думать,
приняли бы сторону разума и любви к миру.
Но, мой дорогой!..
Вместо того, чтобы слепо и исступлённо|стремиться к новой войне!
Спокойной ночи.
Громко выл в моей душе злорадный волк.
Моё прощание с мещанским,|нравственным, учёным миром
было окончательной победой|степного волка.
В ярости бежал я под фонарями,|в ярости и в смертельной тоске.
Какой это был безотрадный, позорный,|злой день, с утра до вечера.
Есть ли смысл обременять себя|другими такими же днями,
снова расхлёбывать ту же кашу?
У меня был неимоверный|страх перед смертью,
однако я не видел другого выхода.
Хотя отвращение, страдание и отчаяние|сдавили меня со всех сторон,
хотя ничто уже не могло меня приманить,|принести мне надежду и радость,
я испытывал несказанный ужас перед|казнью, перед последним мгновением.
Выбирайте наугад!|Всё движется одинаково к своему концу.
Разве нет?
Я всё время это говорю,|но никто не хочет слушать.
Конец всё равно один.