понял?
Итак, до встречи. Приятных сновидений.
Его превосходительство сейчас вас примет.
Представьте меня господину фон Гёте|как корреспондента журнала,
а не как частное лицо.
И, пожалуйста, без церемоний.
Какие "церемонии"?
Ну-с...
Ну-с, молодые люди!
Ах, господин Гёте... Я имею в виду,|конечно, Ваше превосходительство...
Вы, кажется, не очень-то согласны|с нами и нашими стараниями?
Мы, молодые люди, действительно|не согласны с вами, человеком старым.
Вы, на наш вкус, слишком торжественны,
слишком тщеславны и чванны,|слишком неискренни,
Это, пожалуй, самое важное:|слишком неискренни.
Что за речи! Не объяснитесь ли вы|обстоятельнее?
Вот, например...
вы ясно поняли сомнительность
и безнадёжность всей человеческой жизни.|- Действительно?
Да! И тем не менее всей своей жизнью вы|проповедовали прямо противоположное,
выражали веру и оптимизм,
притворялись перед собой и другими, будто|в наших духовных усилиях есть смысл,
и подавляли сторонников глубины,|голоса отчаянной правды.
В таком случае Моцартова "Волшебная|флейта" вам, наверное, очень противна.
Как вы можете такое утверждать?
"Волшебная флейта"|проповедует оптимизм и веру.
Но ведь Моцарт не дожил до 82 лет!
Он пел свои божественные мелодии,|и был беден, и умер рано,
и в своей личной жизни он не притязал|на долговечность, на порядок,
на чопорное достоинство, как вы!
Какое же у вас затхлое|представление о Моцарте!
Вам надо было стать школьным|наставником, мой дорогой.
Это несправедливо...
Вы склонны объяснять совершенство Моцарта|как подарок Судьбы,
будто оно ему с неба свалилось, будто|оно ему вообще ничего не стоило.
Ничего ли вы при этом не просмотрели?
Его одиночество... его поражения, его|страдание, тюрьму повседневности,
его сжигающее отчаянье...
Я не могу избавиться от впечатления,
что у вас довольно-таки мещанский|взгляд на вещи, мой дорогой.
Господин фон Гёте!
Умеете ли вы танцевать бостон?
Нет, конечно нет. У меня никогда|не было времени...
Мальчик мой, неудивительно,|что ты так угрюм,
если ты так серьёзно|относишься ко времени.
А в вечности, видишь ли, времени нет;
вечность - это всего-навсего мгновенье,|которого как раз и хватает на шутку.
Орхидеи!..
Ох, Гарри, ты такой дурачок...
О, извини, не знал, что ты их не любишь.
Не в этом дело.
Предполагаю, что ты выбрал орхидеи|только из-за их высокой цены.
Ну да ладно...
Большое спасибо, очень мило с твоей|стороны, но никогда больше, договорились?
Я не хочу от тебя принимать подарки.
Мне очень жаль, я подумал...
Я знаю, что ты подумал, это верно,
я живу на деньги мужчин, но на твои|деньги я не хочу жить. Никогда.
Но как ты изменился! Тебя не узнать!
В тот раз у тебя был такой вид, словно|тебя только что вынули из петли.
Тебе нравится?
Ты уже почти человек.
Немного модного лоска не помешало бы.
Но и так хорошо, это ведь только начало.
Кстати, ты выполнил мой приказ?
Какой приказ?
Я хочу спросить, умеешь ли ты теперь|танцевать фокстрот?
Разве можно так быстро,|всего за несколько дней?
Танцевать фокстрот можно выучиться за час,
бостон за два часа.
Танго сложнее, но оно тебе и не нужно.
Это так же легко, как думать,
а научиться этому намного легче.
Мы возьмём этот.
Мы могли купить его три часа|и четыре магазина назад.
Это же тот же самый, первый,|который мы увидели.
Но делать покупки - это удовольствие,|а удовольствием надо насладиться сполна.
Большое спасибо. Большое спасибо.|До свидания.
Теперь ты знаешь обо мне|уже всю скандальную правду,
а я даже не знаю твоего имени.
Почему же нет? Посмотри...
Нет... Да! Ты напоминаешь мне кого-то.
Кого-то из моей юности...|Нет, не Розу Крайслер.
У той были тёмные волосы.
Кто была Роза Крайслер?
Моя первая любовь. Нам было 14 лет.
Но она... знала ли она об этом?
У меня ни разу не хватило смелости|заговорить с ней.
Ни единого слова?
Нет.
О, Гарри! Как печально.
Она, наверное, была в тебя|влюблена по самые уши.
Итак, во всяком случае не Роза.|Скажи же мне.
Угадай.
Я не могу.
Нет, ты можешь.
Герман..