волосы.
Моя мать всегда испытывала
странный страх перед птицами -
не знаю, отчего -
и перед грязными волосами.
Помню, однажды мы были в Уорроуде,
штат Миннесота,
в гостях у друзей, у которых был
75-летний скворец
с огромным словарным запасом.
Ему дозволялось летать по дому.
Он приземлился не плечо мамы,
и она размозжила его об пол.
Уничтожила, просто убила
одним ударом.
Создание, которое жило долго
и счастливо 75 лет,
и его жизнь погасили вот так.
Уберите его от меня!
Я его уберу, если ты встанешь
и приготовишь нам немного мяса.
- Прямо сейчас!
Еще одна отметка в блокнот.
Уитье Парк, дом 1926,
ранней зимой...
первый ужасный треск мороза.
Пожар в конюшне при ипподроме,
начавшийся, когда в силовом кабеле
сгорела белка.
Лошадей охватила паника
и они побежали от огня.
Последняя гонка в их жизни,
в жестокий треск мороза,
нельзя было никак уйти от пламени,
кроме как пересечь Красную.
Переплывая поток,
переплывая, борясь с потоком,
потоком, забитым
колючими ломтями ледостава.
Лед становится тяжелым, смертоносным.
Ужасные, вездесущие помехи.
И лошади, и ледяные глыбы,
лошадино-ледяная давка
накапливает и парализует, сжимает -
запирает животных с их
панически вздувшимися шеями,
яростными головами.
Головы остались там на всю зиму -
пять месяцев на Вилах -
как 11 коней на огромной
белой шахматной доске.
Большое представление.
Мы растем, привыкая к печали,
которая просто включена в наши дни.
Вскорости Клуб Подковы начал каждую
неделю выезжать к лошадиным головам
и устраивать там пирушки.
Головы зачастую были местом зимних прогулок,
в особенности свиданий.
Любовники сидели среди, или даже на
замороженных головах
во время пикника, или целуясь под
освещенным луной куполом нашего города.
Лошадиные головы, навсегда замороженные
в одном и том же порыве животной паники,
недвусмысленно читаемая юными
любовниками Виннипега страсть.
На следующую осень город испытал
неслыханный взрыв рождаемости.
Люди, рожденные от лошадей.
Счастье.
Теперь, без ипподрома, утолявшего
жажду города в спорах,
виннипегцы стали ставить на
неразрешенные, незаконные события -
представления Золотого Мальчика происходили
в ночном клубе Пэдлвил,
который находится наверху новенького
универмага Гудзон Бей на Портаж Авеню,
младшего брата Итонса вниз по улице.
Мужские представления.
Мужчины чудесны, ставки серьезны.
А то и неподкупный мэр Корниш
пренебрежет городскими законами
и выступит как единственный судья
в этих свинцовых соревнованиях.
Он подбирает Золотого Мальчика,
приобретает или теряет состояние
для этих патронов в рабстве
у порока азарта.
Представления, представления...
в строю перед мэром...
в строю перед Виннипегом,
чистокровны все до единого.
Пожалуйста, в секцию кринолинов
только женщин.
Приход нынешней
ночной жизни Виннипега.
Что нужно сделать, чтобы
называться Золотым Мальчиком?
Что есть красота?
Кто знает?
Это мэру решать.
Желание.
Выбирая счастливый...
счастливый...
Золотой Мальчик.
Эра мэра Корниша закончилась в 1940-м,
когда разгорелся скандал
из-за большого количества Золотых Мальчиков
на золотых должностях в мэрии.
Эти развратные годы Корниша были
известны как «дни оранжевого желе»,
когда город вибрировал со скоростью,
задаваемой простым, но извечным
восхитительным десертом,
подававшемся в «Гребном колесе» в качестве
фирменного блюда.
Желе. Только оранжевое желе.
Ночная манна, выдавливаемая
через зубы в рот
и обратно.
Бесконечный цикл, колесо желе,
Гребное колесо.
Игорная эра в «Гребном колесе», тогдашнем
вибрирующем притоне беззакония,
быстро сдулась в последующие десять лет.
Тяжело проявлять большой энтузиазм
ради трубочного соревнования,
проводившегося каждые выходные в 50-е,
а к 60-м не осталось ничего, кроме
воспоминаний о лучших временах.
А теперь я боюсь за универмаг.
Даже лунатиков здесь трудно найти.
В последний раз я поднимаюсь
на пятый этаж,
свободный от всяких посетителей,
где «Бей» сдает место вечно бродячему