ощуущение, что все
время, за мной кто-то крадется.
Странно.
Знаете, этот север.
Вообще, я человек южный.
В тумане себя чувствую как - то ...
Вот видите, опять стреляли.
-А где?
-В каюте?
Зачем? Что случилось?
-Как в каюте - то?
-На палубе левого борта.
На палубе?
Что это? Крышечка от горчицы?
Чепуха какая-то.
Выходит, что же.
Он подошел и выстрелил в окно?
О, пей, пей, кашель мягчит.
Подлечимся.
Ты только не волнуйся.
Вот какое дело.
Охотника твоего убили.
Из мелкашки.
Через окно, наповал.
По какому праву у
меня карабин забрали?
Как по какому? Да по такому.
Ты же ведь обстрелял
государственное судно.
Тебя еще судить будут.
-Ведь вполне мог и капитана убить.
Да пусть судят, я в воздух стрелял.
Рука дрогнула.
Дрогнула. Стали бы мы на
пустой выстрел останавливаться.
Нет, брат, ты прямо по окнам бил.
Иначе б тебе крышка.
Лучше бы я там подох.
Кто же в Пашу стрелял?
А это, можно сказать, вопрос вопросов.
-Где Ваше ружье?
-А что случилось?
Ружье где Ваше?
Здесь.
Только что убили человека.
Я представляю власть.
Так что, ружье я Ваше конфискую.
Временно.
Кого убили?
-Что?
-Убили, говорю, кого?
-Охотника.
-Охотника?
-Туман, все туман.
-Во дают.
Ну-ка, расскажите мне, расскажите.
В 11 мы стояли у его окна.
Он еще был живой.
-А в 11.06 с вами мы сверили часы.
-Да. И я дал два гудка.
А спустя 5 минут мы заметили
след от выстрела на стекле.
Но ведь выстрела не было.
Значит, стреляли во время гудков.
-Стреляли из ТТ.
-Ну почему из ТТ?
Пистолет и ружье отпадают.
Пуля-то малокалиберная.
Ни у кого на судне
такого оружия нет.
Да.
Дальше.
Вся команда, исключая вахтенного
помощника, сидела в красном уголке.
Чижа Егорыч запер в каюте.
-Я говорю, что это были шаги убийцы.
-Да, подождите Вы.
-Значит, Чиж отпадает.
-Угу.
-Меня тоже придется исключить.
-Да.
А женщина этого сделать не могла.
Остаются четверо.
Я думаю, все нужно
отложить до милиции.
Не могу. Мотив не ясен.
Остается опасность для других.
Ладно. Ведите протокол.
Пишите.
Я, пользуясь правами капитана,
в особых случаях выполнять функции
органов дознания,
приступаю к расследованию.
Вот так.
Кого вы первого
увидели после гудков?
Да, этого, заведующего. Культурой.
-Прибежал снизу, весь трясся.
-Он же объяснил.
-Что?
-Человек не переносит тумана.
Да какой туман? У меня интуиция.
Выстрелил, перебежал на
другой борт и поднялся к нам.
Как ни в чем не бывало.
-Так, я знаю, кто убил.
-Кто?
Мы шли по коридору,
а он нам навстречу и глаза прятал.
Да. Сергей шел нам навстречу.
Он был, ну скажем, смущен.
Убил и смутился.
На нем лица не было.
А где Вы были в 11 часов 5 минут.
Я? Я директор.
У меня удостоверение.
А вы себе позволяете.
-Это не алиби.
-А мне алиби и не нужно.
До милиции далеко,
будем разбираться сами.
Оставьте нас с капитаном.
В этом нет необходимости,
мы уже разбираемся.
Вы нам очень поможете,
если сообщуите, где Вы были
до и после 11 часов утра.
Вы и Ушакова.
После завтрака мы с Верой Семеновной
не выходили из моей каюты.
Надеюсь это алиби?
-Ну, это условное алиби.
-Только у нас с Ушаковой?
Нет, не только.
А Вы?
Я...поел, занес завтрак Вадим
Петровичу, потом пошел к себе.
Почитал. Дай, думаю, постирушку.
Че? И у меня нет.
Постойте, как надо вести следствие?
Сначала улики,
а потом - зачем и почему.
А улик - то и нет.
Как это нет?
Вон, спросите Вадим
Петровича насчет Сергея.
Да, что он там делал наверху?
Вот вы крышечку нашли от горчицы.
А ведь за завтраком вы
помните, за завтраком.
-Он ведь крышечку-то забыл.
-А я ему потом отдал.
Так ведь мог он крышечку-то
в карман сунуть?
Мог. А потом, в суете. Все-таки
человека убивает. Ну и потерял.
А зачем ему Фомушкина убивать?
Первый раз здесь увиделись.
Давайте потянем с другого конца.
Я уверен, Фомушкин не врал.
Выл у него напарник.
Все равно, не ясен мотив.Почему его убили?
-Напарник среди нас и убил. Зачем?
-Боялся разоблачения.
Предположите. Он виновен
в гибели Ушакова.
И тогда,