Мартин де Боллонез
- был только что..."
- Отец...
- Позвольте мне прочесть.
- Конечно.
"находился в Падуе,
переместился чудесным
образом в Лиссабон,
где его отец,
Мартин де Боллонез
был только что несправедливо
приговорён к смерти
за убийство человека.
Святой Антонио уговорил
суд отложить казнь,
и призвал убитого
свидетельствовать, что
отец невиновен."
"Могила
убитого вскрыта.
На теле обнаружены
узкий разрез шеи
и ранения грудной клетки.
Святой Антонио повернулся к телу
и спросил:
"Скажи мне,
был ли мой отец, стоящий здесь,
Мартин де Боллонез тем,
кто отнял у тебя жизнь?
Виновен ли мой отец
в этом преступлении?"
"Мартин де Боллонез неповинен
в этом преступлении."
Мертвец говорит.
Он должен знать, кто убийца.
Кто же тогда, настоящий убийца?
Он!
Он убийца!
Прости меня, Господи!
Прости меня!
Я хотел избежать мифологии,
объединить божественную тему
чуда и народ Мадрида.
Сан Исидоро был тем
местом где, чтобы восславить
святого собирались все слои общества.
Поэтому я и отправился туда...
когда пытался решить
как расписать свод купола.
Не эту.
Дайте мне другую.
Вот эта нравится Вам?
Воды, свежей воды!
Никто не двигается.
Смотрите.
На точку повыше, в направлении
глаз мёртвого тела.
Терпение. Мы почти закончили.
Ты должен лечь в кровать.
Мама будет сердится.
Что ты думаешь?
После быков, Я начну
новые серии "Капризов".
Ты думаешь мне следует
продать мои "Ужасы войны?"
Я бы хотел вернуться
к моим офортам,
Но мои запястья и моё зрение...
Садись.
Хватит хныкать.
Ты постоянно жалуешься,
старый бес.
Посмотри.
Что ты думаешь об этом?
Очень хорошо.
Ты продвигаешься очень хорошо.
Когда-нибудь ты станешь
лучше твоего отца.
Копирование - это хорошо.
Ты учишься у старых мастеров.
Я тоже так делал.
- Это развязывает тебе руки.
- Но...
Ты ещё слишком юна.
Это не имеет значения.
Мало-помалу ты должна
найти свой собственный путь.
Путь,
по которому можешь
следовать только ты.
Не сопротивляйся влиянию
других людей.
Это необходимо.
Но каждому - своё.
Лучше или хуже,
прокладывай свою дорогу.
Я бился с быками, когда был молод.
Я бы мог добиться много.
У меня были способности.
Я платил взносы, знаешь ли.
До тех пор, пока однажды бык подошёл
слишком близко и искалечил меня.
- Никто этого не знает.
- Тайна, тайна.
Я никого не боюсь - ребёнок
со шпагой в руке.
Мне никогда особенно не нравились
бои с оружием,
а теперь, в моём возрасте...
Да, Я могу биться со своими кистями,
не так ли?
Ты знаешь, сколько мне?
Восемьдесят.
Больше.
С тех пор, как мне стукнуло 45
моя жизнь стала чудесной.
- Я рассказывал тебе эту историю?
- Нет, никогда.
Ладно, в другой раз.
Я собираюсь рассказать тебе...
Тайна, тайна.
Я знаю, я глух,
но теперь я слышу вещи
которых никогда не слышал раньше.
И знаешь, почему?
Потому что сейчас я слышу
моими внутренними ушами.
Ты тоже можешь так делать.
Хочешь?
Закрой глаза
и сосредоточься.
Закрой глаза.
Слушай.
Слушай.
Что ты слышишь?
Ты не слышишь чего-нибудь?
Да.
Но ничего особенного.
Далёкие голоса,
грохот кавалерии,
скрип телеги,
- плач младенца.
- Нет! Это не то!
Не слышишь ли ты
внушающий страх приглушённый звук,
как-будто сотни быков
топчут землю?
Не слышишь ли ты пронзительный крик
женщины, которая рыдает,
потому что они убили её сына?
Не слышишь ли ты,
как он кричит от боли?
Не слышишь ли ты
грохот пушечных и
ружейных выстрелов,
и вой дикого зверя?
Слушай!
Слушай!
Ты должна больше вложить
в это, Розарито.
Ты должна сделать усилие.
Без фантазии мы
не что иное, как животные.
Согласна?
Со своим воображением ты можешь
совершить страшнейшее преступление,
и никто не накажет тебя.
Ты можешь возноситься в небеса,
или бросаться в горнило ада,
быть огромной или
бесконечно миниатюрной,
гением искусства,
или великим стратегом,
или самым влиятельным политиком.
Существует только одна
опасность, дитя моё.
Ты должна знать, когда остановиться,
иначе тебя может
окутать мрак
и ты