Он же псих.
Его запирать надо.
Я Пио Лейба.
Кубинский горец.
А я Мануэль Лисеа,
по прозвищу Пунтильита.
Сейчас я тебя сделаю.
Пусто - пусто.
Я выиграл!
Скажи, я феномен?
В домино тебе меня
не обыграть, Пунтильита.
Я чемпион по домино.
Может, в пении ты первый,
но в домино...
Я тебе сто очков дам.
Еще сыграем?
Нет, подождем,
когда за нами придут.
Пунтильита, Пио,
в студию!
Ну вот, только я хотел
тебе фишку вставить,
пожалуйте в студию!
Ты выиграл три раза.
а я - два.
После продолжим.
Погляжу я, сколько раз
ты выиграешь.
Пошли послушаем,
что они будут играть.
У тебя комплекция
для домино неподходящая.
-И все же дай мне шанс.
-Какой такой шанс?
Я счастлив, что мне
выпал случай
поучаствовать в этом
проекте.
Мне поручили организовать
выступление
великих кубинских
музыкантов,
которые, увы, почти
забыты в нашей стране.
Таких, как пианист
Рубен Гонсалес.
Я считаю, что он один из трех
величайших пианистов
всех времен.
Или Ибрагим Феррер.
Один из самых замечательных
кубинских певцов,
тоже практически забытых.
Уже 10 лет его имя
не упоминается.
И таких ребят, как Пунтильита,
Пиа Лейба,
Компай Сегундо,
Элиадес Очоа.
Запись этого альбома
в художественном плане
стала потрясением
для всей кубинской
музыкальной культуры.
Блестяще!
Будем записывать?
У земляка Рамона
Сегодня стар и млад
Вкушают на застолье
Молочных поросят.
Сбежалась вся деревня,
До неба взвился звон,
Ведь нынче
С Божьей помощью
Родился дон Рамон.
Куба для ударника -
настоящая Мекка.
Здесь ощущается
в чистом виде
музыкальная энергия.
Барабан "уда" с глубоким,
раскатистым звуком,
очень любят в клубе
"Буэна Виста".
Когда я сел за него,
все так хохотали.
Я стал всеобщим
посмешищем.
Звук этого барабана заполняет
пространство особенно,
забирается во все щели,
звучит на разных
уровнях.
Он явно добавил красок
к замыслу Рая,
придал ему несколько
необычную направленность.
Пожалуй, такого ансамбля
не было даже в 60-е годы.
Пунтильита взялся
меня обучать.
Среди ударников лучшими
порой
оказываются как раз
не ударники.
У них удар очень легкий,
что бывает редко.
Науку этих стариков
нигде больше не постигнешь.
Она такая тонкая, негромкая
и в то же время очень мощная.
Потоки твоих поцелуев
В бушующем море любви
Тревожат меня и волнуют,
Огонь зажигая в крови.
Как это все начиналось?
Мой друг Ник Голд
позвонил мне
из лондонской студии
"У орлд Секьют Рекордс",
и предложил лететь
с ним на Кубу
записывать народных
кубинских
и западно-африканских
музыкантов.
Идея показалась мне очень
оригинальной и заманчивой.
В 70-е годы в Гаване
мы с женой
пытались найти музыку,
подобную той,
что слышали на кассете,
которую подарил мне друг.
Бесподобные мелодии
в бесподобном исполнении.
Я такого нигде еще
не слышал.
Мы погрузились на пароход
и отправились на поиски.
Послушали многих ветеранов,
но я был в растерянности,
потому что не знал,
как к этому подступиться.
И мы вернулись домой.
Но с тех пор эта мысль
меня не покидала.
А в этот раз Ник встретил
нас в аэропорту и сказал:
"Африканцы не приехали.
их задержали в Париже.
"Что же нам делать?"
Мы решили ограничиться
теми, кого найдем.
Стали всех расспрашивать.
Нам помог Хуан де Маркос.
Студия быстро
заполнилась.
Пришли Компай Сегундо,
Элиадес Очоа,
Ибрагим Феррер,
Амадито Вальдес,
Пиа Лейба, Пунтильита
и Рубен,
Качао и Барбарито Торрес,
играющий на лауде.
Оказалось, это он играл
на моей кассете,
что в 70-е заманила
меня сюда.
Этих музыкантов я слышал
давно и не знал, что они живы.
У Рубена Гонсалеса уже
10 лет нет фортепьяно.
Он сказал, что не может
играть из-за артрита. Ерунда!
Вот так нам, в конце концов,
повезло.
Мы застали их живыми,
деятельными,
хотя их и забыли.
Они были рады сыграть
для нас,
поделиться своим талантом,
свои мастерством.
Это был потрясающий
опыт.
Мне кажется, я готовился
к нему всю жизнь.
Нечто редкостное.
Я сказал Йоакиму, что такое
бывает раз в жизни.