вылетел из седла,
повис на поводьях у лошади.
Удар запястного сустава
мне пришелся в голову.
Тогда тоже было все безразлично,
жить или умереть.
Саша, ты извини,
но я абсолютно здорова.
Ты хочешь, чтобы я
перешел в цирк?
Я хочу.
Ты хочешь уйти
и больше не приходить?
Стоит ли так страдать?
Как ты невыносимо высокопарен.
Вы все ужасно высокопарны.
- Ты чего хочешь?
- Я чего хочу?
Я хочу такую лошадь,
такого жеребенка...
- Который все понимает?
- Который мой.
Лошадь стоит слишком дорого.
Да не купить хочу!
Лошадь только в моих руках!
Лошадь - не кошка,
не собака, не женщина.
Человек сам должен
к ней приноровиться.
Это очень цельная натура.
Некоторые ставят лошадь по уму
на второе место после собаки.
Лошадь умнее всех.
Тебя нет, а здесь
слишком много свободного времени.
Я стал лишком много думать.
Я беру чашку в руки и думаю,
что она такая хрупкая,
и я не донесу ее от стола
до рта, она разобьется.
Разбилась?
Я ее оставил на столе
и пить не стал.
Тебе же хочется сесть на лошадь?
Ты же говорил:
мчаться под рев трибун
и чтобы тебя всего
охватывал огонь,
когда ты на твоей лошади словно
бесшумно выдвигаешься вперед...
Выдвигаешься вперед
к полосатому столбу.
А сзади остаются темные
от пота лошадиные крупы
и азартные лица ездоков.
Это не я так сказал,
это Володя-фотограф.
- Ты ходишь на ипподром?
- Да.
Много желающих обучать тебя?
Кроме Касьянова еще Николаев.
- Передавай привет.
- Он тебе тоже передавал.
Я сегодня должна была с ним
заниматься, но ушла к тебе.
Тебе все передают приветы.
Тебе Николаев не нравится?
Он плохой, я плохая, все плохие.
У меня кто лошадей любит,
все хорошие.
А кто лошадей не любит?
Их все любят.
Сашка!
Я понимаю, на ипподроме лучше,
чем в больнице. Иди.
А врачи что?
Говорят, это скоро пройдет.
Скоро выпишут.
Встретимся на ипподроме?
Встань и иди.
Уберите носилки.
Но мы же друзья, Саша?
Конечно. Я не сержусь
на тебя за то, что ты здорова.
Мой возлюбленный принес мне
пистолет и сказал, что заберет.
Потом принес три пистолета.
Они лежали у меня долго.
Я долго жаждала его звонка,
хотела сказать:
"Забери, я предчувствую
что-то нехорошее".
Наконец, он позвонил,
и я сказала ему эти слова.
Он примчался несвойственно
быстро и точно для него,
забрал эти пистолеты,
разрядил их,
обойму вынул, а остовы оставил.
Я долго улыбалась, засыпая,
вспоминая его озабоченное лицо,
когда он засовывал к себе
под ремень эти обоймы.
А потом настало время,
он мне принес револьвер,
весь заряженный.
Я часто смотрела на черный
мешочек у меня на шкафу.
Неужели он не боится за меня?
Когда он принес пятый
револьвер, весь заряженный,
я осознала, что здесь нет любви.
Не так, как говорят другие
девушки, с подвывом
и правдой жизни в глазах:
"Он не любит меня!"
Я очутилась
в огромном пустом поле,
оглядев которое, можно было
проронить: "Здесь нет любви.
Более того, здесь нет ничего".
Была еще история с автоматами.
Я испугалась
за проживающих со мной.
Родственникам всегда что-то
нужно у меня в шкафу.
Поэтому я решила спрятать
их в соседней комнате у тети.
Я положила ей его под кровать.
Но потом подумала,
что кровать у нее панцирная,
сетка эта проваливается до пола
и, наверное, задевает автоматы.
Я представила, как она
ворочается, задевается спуск...
И ночью я вынула автомат
у нее из-под кровати.
Тетя была как-то поражена.
Мне показалось, что ей понравилось,
но по ее глазам я увидела,
что при любой опасности,
если кто-то будет спрашивать ее,
она предаст меня.
Что-то было у нее в глазах.
Мы спрятали автомат
у нее на шкафу.
Я купила тете очень много
свежемороженых куриц,
много яиц, бананов, семечек,
которые она очень любила.
Долгие часы на кухне
я пила с ней чай по несколько чашек.
Я приносила ей прессу,
дала ключи от своих шкафчиков.
Я дала ей распороть
золотое платье.
Я дала ей письма
от своих прошлых поклонников
и вообще все письма,
которые я изредка получала.
Она вошла в мою жизнь.
Она входила ко