журналах.
А потом случались приступы депрессии,
но о них никто не знал.
Я жила тогда в полном уединении,
иногда в клиниках,
ведь у меня
были навязчивые идеи.
Настоящее ребячество, полный бред,
но это сводило меня с ума.
Мне говорили: «Ведь ты никого не убила.
Что ты выдумываешь?
Ты же не воплощение зла!»
А я думала: «Это мой дух. Это все он.
Он их совратил!»
И я настолько этим заморочилась,
что пришлось меня изолировать.
Так я и угодила в эту смирительную
рубашку, то есть, в клинику.
Там была одна дама, ее болезнь
была куда серьезнее, чем моя.
Как она стонала, просто жуть!
Я подходила к ее кровати ее утешить,
просто чтобы она знала,
что она тут не одна,
а она начинала кричать:
«Нет! Только не ты!
Ты сатана!»
Моя характерная черта -
меланхолическое выражение лица.
Почти всегда на нем была печать
декадентской печали.
И дело здесь не только в эстетике меланхолии,
В какой-то степени это было
свойственно и мне самой.
Перед камерой я еще даже преувеличивала
свое замешательство и потерянность.
Дайана Фрилэнд терпеть этого
не могла и говорила:
«Верушка! Не заглядывай в будущее!
Живи здесь и сейчас, будь счастливой!»
Но я до сих пор это не умею.
Я только теперь осознала, что
на очень многих фото позирую в мехах.
И это меня сильно угнетает.
Мне не по себе от того, что я была
такой бездумной.
Мы ведь даже не знали,
а многие их виды вообще вымерли.
Теперь я никогда не ношу меха, хватит,
с этим покончено!
Вообще-то я всегда любила зверей.
У меня жил
огромный афганский пес.
Я назвала его Поток,
такой он был стремительный.
Кошки вошли в мою жизнь не так давно.
Они вечно сидели у меня под дверью.
Одну я взяла из Парижа в Нью-Йорк,
а там, и в Бруклине прибавились еще и другие.
Под моей дверью их становилось все больше.
Это бесхозные кошки,
их много в больших городах.
Но это отдельная тема.
Их хозяева не удосужились их
стерилизовать, а потом бросили.
И никому до них нет дела.
И вот, в больших городах гибнут миллионы
бездомных кошек и собак.
В 1984 году я сыграла
главную роль в фильме Ульрики Оттингер
«Дориан Грей в зеркале желтой прессы».
- Я знала одного психиатра, который
приводил сюда своих пациентов.
- Что-то вроде волшебного напитка
для обретения истины?
Что-то вроде волшебного напитка
для обретения истины?
Я готова отправиться в ад!
Я покажу и объясню вам мир.
Я сыграла в фильме и театральной
постановке Ульрики Оттингер.
Дориан Грей был красивым глуповатым
мечтательным юношей.
Его легко было сбить с толку.
В конце концов он кончил тем, что
стал чуть ли не гангстером.
Работать с Ульрикой было одно
удовольствие,
так как с ней я
ощущала себя совершенно свободной.
Могущество не может отказать себе
в совершенстве.
Где же актриса?
Она тебе нравится?
Она изумительна.
В Штутгарде она поставила пьесу
Эльфриды Елинек «Клара С.».
В ней я сыграла роль итальянского
мачо и поэта Габриэлле д'Аннунцио.
Пробразом послужил Муссолини
с его характерными жестами и позами.
Первую раскраску тела я сделала,
когда вместе с Питером Биэрдом
поехала в Африку сниматься
для журнала «Квин».
Питер вечно тащил нас в самые опасные места.
Из этих путешествий вообще можно
было не вернуться живыми!
Постоянно приходилось убегать от слонов,
или львов, или другого зверья.
Тут я впервые и обнаружила,
что в первобытном лесу моя бледная
физиономия бесследно исчезает.
Я взяла черный крем для обуви
и намазала себе все лицо.
И мы сделали снимки.
Это была
моя первая раскраска.
И началось...
Я раскрашивалась под зверей и под растения.
Например, лицо в виде листа.
В 1978 году я поехала с Хольгером
Трюльшем в Мозамбик.
Эта серия снимков - своеобразная версия
парижского Лидо в саванне.
Встреча с художником Хольгером Трюльшем
стала поворотным пунктом в моей жизни.
В ходе нашей совместной работы
мое тело служило холстом.
Так я преображалась в живую скульптуру.
Эта напряженная работа
требовала огромной концентрации.
Приготовление красок нужного цвета
могло занять