не сравнить с твоей.
Твоя играет на гобое.
A мне противопоставить нечего.
Она в свободное время не пишет стихи?
Ее дети - уж точно.
Какой ты злой...
Возможно, но если ты
действительно привязан к ней,
выход один - бросить жену.
Я никогда не поступлю, как ты.
Лиза и дети пропадут,
если я их оставлю.
Что за дикость? Ты не
пропал, твоя мать - тоже.
Из твоих слов мне ясно, что...
Когда ты бросил нас,
тебя не мучала совесть?
Я был честен.
Боже, невероятно!
Я ухожу.
Ты знаешь, где дверь.
Да, пока. Пока.
Консуэло не позвонила
ни на следующий день.
Ни через день.
Она вообще больше не позвонила.
Тебе надо поесть.
и вылезай-ка из этой
чертовой кровати.
Я всё испортил, Джордж.
Ты ничего не испортил. Это
неизбежный конец истории.
Ты был ее учитель, она
получила опыт взросления.
Ты сам предсказывал такой исход.
Это должно было случиться. Ешь.
Я по ней тоскую.
Ты так говоришь, раз
ее нет с тобой рядом.
Я любил ее, Джордж.
Со мной такое, кажется, впервые.
Лучше поздно, как говорится.
Теперь ты сможешь жить как
прежде. Тебе скоро станет легче.
Время лечит любые раны.
Ну-ка, открой ротик, поезд
уже подходит к станции.
Чух-чух-чух-чух-чух.
Шире рот. Отлично.
Вкусно?
Я добавил немного
орегано, зеленого лука.
Когда-нибудь ты кого-то
здорово осчастливишь.
Не-а.
Знаешь?
После многих лет
молчания и предательств
я и Эми пытаемся понять друг друга.
С Эми? С твоей женой?
Ты что, серьёзно?
Да, очень серьёзно.
Для меня это самая потрясающая
и неожиданная новость.
Что ж, жизнь таит...
куда больше неожиданностей,
чем мы представляем.
Да.
Дейв, окажи мне услугу.
В нью-йоркском университете
через месяц мой вечер.
Меня должен кто-то представить.
Джордж, ты, конечно,
хочешь меня отвлечь,
но прости, я не уважаю трудотерапию.
Но я не шучу.
И прошу представить меня
в безудержно льстивых
и преувеличенно хвалебных
громких выражениях.
Представить тебя?
A кто представит меня?
Похоронщики?
Джордж, мне трудно тебе отказать,
но пока я не в состоянии выступать.
Мне пришёл конец.
Вряд ли я наберу курс.
Поищи кого-нибудь другого.
Знаешь, я половину своей жизни
играл Горацио при неудачном Гамлете.
И я слушал излияния и самоанализ,
постоянные жалобы на Кенни,
ненавидящего тебя, и подруг,
не умеющих вовремя проститься.
и за это ты в долгу передо мной.
И я жду, что ты согласишься
во имя нашей старой дружбы.
Так ты, может, съешь кусочек?
Поэзия Джорджа О'Хирна
не делает никаких уступок.
Как написал прославленный
Хаусмен в своем знаменитом эссе,
«я не знаю, что такое поэзия, но
стоит мне ее услышать, я узнаю ее».
Наш сегодняшний гость, несомненно, пишет
то, что мы сразу же узнаем как поэзию.
25 лет назад, со времени своей
первой публикации в «Нью-йоркер»,
мужественный голос Джорджа О'Хирна
стал неотъемлемой частью
поэтического пейзажа Америки.
В его поэзии одновременно слышится и
язык улицы, мощный, яркий, нетерпеливый,
а также язык бескорыстных
движений неравнодушной души.
В 1988 году такое
уникальное сочетание
принесло Джорджу О'Хирну
Пулитцеровскую премию.
Однако дабы не тянуть время и не
сыпать похвалами, которые слишком слабы,
я передаю микрофон
признанному певцу Нью-Йорка,
а точнее, можно сказать, - Америки!
Что ж, Джордж О'Хирн.
Джордж!
Здравствуй, Дэвид.
Он проснулся только что.
Привет, Дэвид.
Джордж.
Это Кепеш.
Я тут, Джордж, я тут.
Джордж, я твой должник.
За кого он меня принял?
Я думаю, он тебя узнал.
Спасибо.
Ты всегда его понимал. Он это ценил.
Он меня тоже.
Куда ты едешь?
Я же говорил, во Флориду.
К ее родителям. На выходные.
Она...
Ее зовут Дана.
Ты встретишься с её роднёй?
Пусть знают, что я не
какой-нибудь извращенец.
Кенни, тебе уже почти 40, а ты ждёшь
одобрения близких зрелой женщины.
Ей самой нужно их одобрение?
Если тебе требуется
мое, считай, я дал его.
Я только хочу понять, что
делать, ведь мне дорога Лиза.
Я люблю её. И я должен...
Кенни, что ты делаешь?
Получается, ты из одной тюрьмы
недолго думая