мы это делаем.
Было очень поздно.
Я спрятался в туалете кинотеатра.
Меня преследовал полицейский.
Он светил фонариком в темноте.
Я больше не могу приходить домой.
А потом...
Внезапно я что-то вспомнил.
Я оставил новую рубашку
дома внутри сушилки.
Я собирался надеть ее,
чтобы пойти в цех завода "Танака".
Если бы они наняли меня,
я стал бы рабочим.
Я мог бы стать обычным домоседом.
Этот фильм скоро кончится,
и все забудут про меня.
Когда все кончится...
...останется лишь белый экран.
Белый экран... Белый экран...
Кто сказал, что все будут
знаменитостями на 15 минут?
Все, что осталось, так это только показать
десяток людей, уходящих с этим фильмом.
И этот пустой экран.
У меня нет дома.
У меня нет родины.
Для меня нет мира.
Ничто из всего этого
не существовало с самого начала.
Один, без семьи.
Лишь множество фотографий.
С фотографией в руке,
я вспоминаю "доброе старое время".
Мое "доброе старое время".
Когда я был в школе, я поймал
в парке маленькую ящерицу.
Я держал ее в бутылке
из-под кока-колы,
пока она не стала слишком
большой, чтобы вылезти.
Ящерица в бутылке из-под кока-колы!
Ящерица в бутылке из-под кока-колы!
Она не может выбраться!
А можешь ли ты, земля японская?
Можешь ли ты, земля японская?
Унижение бурлит в Корейском проливе!
Стоит ли мне умирать за родину?
Что это?
Только посмотрите на него!
Что с тобой?
Уходите! Это мой ларек!
Это мой ларек! Я купил его
на собственные сбережения!
- Это мое, я говорю!
- Ты украл его!
- Ты украл его!
- Мы можем доказать, что он украден!
Ты украл его, папа! Ты -- дурак!
Придурки!
Придурки! Пустите! Пустите меня!
Придурки! Придурки!
Включите свет.
На этом заканчивается фильм.
Теперь пришло время мне высказаться.
Вы же знаете...
...что фильм живет только в темноте.
Когда загорается свет...
...мир фильма тускнеет и исчезает.
В этом фильме я мечтал
о человеке-самолете.
После съемок фильма,
когда я вернулся домой...
...весь в слезах и соплях...
...я уснул...
...и мне приснился человек-самолет.
Интересно, почему?
Во сне граница между
жизнью и фильмом исчезла.
Я не знаю, кем стал.
В этом сне...
...я падал и падал...
Не знаю почему.
Но хоть я и не понимаю,
я все равно падал.
И пока я падал, думал:
"Держаться-то тут не за что!"
Потому я и падал.
Первая сцена.
Коминато, Хиранаи...
Хигащи-Цугари, Аомори, Эмеи Сасаки.
И я начинаю говорить после хлопка.
Я произношу слова, написанные
одними людьми для других.
Когда включалась камера,
я называл господина Сайто папой.
Постепенно это превращалось
в реальность.
И Сайто-сан действительно
становился "папой".
Потом кто-то кричал: "Снято!"
"Следующая сцена."
"Торопитесь!" "Начали."
И все такое.
И мы переходили к следующей сцене.
Следующая сцена
начиналась со следующей лжи.
Ложь во лжи.
И так, переходя
от одной сцены к другой...
...я оказался под
холодным февральским небом.
Эта фантазия
постепенно захватила меня.
На экране я больше не могу идти домой.
Полански, Нагиса Ощима, Антониони...
Весь этот мир, который исчезает,
когда загорается свет.
А вы попробуйте
показать фильм средь бела дня!
На стене здания!
До свидания.
Я не вернусь.
Семья на 28 дней съемок.
Страна на 28 дней.
Отец на 28 дней.
28 дней разочарования и гнева.
28 дней пепла и надежд.
Теперь я сниму
свой костюм и пойду куда-нибудь.
Человек-самолет на 28 дней.
28 дней жизни в Токио.
Я любил Хамфри Богарта.
Я любил синемаскоп...
...съемки в городе...
...любовные сцены...
Мне было приятно общаться
с господином Сакитой, оператором...
...господином Тераямой, режиссером,
господином Усуи, помощником режиссера.
Я любил весь этот мир,
но я не люблю кино.
До свидания.
До свидания, кино!
До свидания!