и встречаю машину в долине.
Как они, нечего?
Хотите?
Пожалуй.
Их взбудоражило появление красивого парня, вроде вас.
Почему?
Разве в Шантелу не осталось мужчин?
Нет, они все заняты сражаясь на Балканах.
А старики?
Те немногие, что оставались, умерли в прошлом году от испанки.
Женщины здесь никогда не болеют.
Кто справил доктора Деграса в больницу?
Видите ли, он начал бить окна в деревне.
Вопил, что это женщины виноваты, что эти дети погибли,
потому что женщины их не любили.
То есть?
Среди них есть жутковатые особы.
Ну, знаете... эти... со странными лицами.
Потом, однажды, в воскресенье, во время мессы
доктор разбил витражное окно.
Это он отсёк Христу голову лопатой.
Бедняга...
Когда я доковылял до него, он плакал и молил женщин. Он кричал:
"Я лечил вас, я лечил ваших детей!"
Армель ударила его в живот, чтобы он замолчал.
Тогда он пригрозил сжечь трактир.
После этого мне и мадам Деграс ничего не оставалось,
кроме как отвести его в больницу. Иначе они убили бы его.
Марта уже готовилась разбить ему голову о чашу со святой водой.
Вы видели его с тех пор?
Ни разу. Я пытался, но врачи в Сен-Люси запретили все визиты.
Они сказали, что он слишком тяжело болен, чтобы кого-то принимать.
Я всё думал, не скрывают ли они, что он умер.
Я часто молился за него.
До сих пор молюсь.
Если вы высадите меня вон там, дальше я доберусь сам.
Спасибо.
Будьте осторожны после темноты, в этих горах опасные дороги.
На полпути есть гостиница, вы можете переночевать там.
Отец...
Да...
Как вы думаете, мадемуазель Деграс имела какое-то отношение к смерти детей?
Бедная девочка...
Когда она вернулась одна, в тот день, она могла сказать: "Это из-за волков."
У неё до сих пор ум ребёнка.
А ребёнка нельзя винить.
Однажды...
когда она была совсем маленькой...
был солнечный день и пели птицы...
Она сказала мне:
"Отец, а что если птицы поют от боли?"
Правда красиво?
Детям приходят в голову самые удивительные вещи.
Omnia munda mundis, доктор.
"Для тех, кто чист сердцем - всё чисто."
Ну, храни вас бог, доктор.
И спасибо, ещё раз.
Отец!
Да...
Как вы доберётесь до дома?
Пешком! До Шантелу идти меньше часа.
Ну, для меня... два часа.
Вы не боитесь волков?
Волков?
Каких волков?
Вы что их не слышите?
Вы сами как ребёнок...
Здесь нет никаких волков, давно уже нет.
Вы слышите, как северный ветер завывает среди утёсов.
Все это знают.
Вы ведь не заблудитесь?
Нет, не волнуйтесь, у меня ведь есть карта.
Ну, конечно...
Я спросил только из-за волков.
Чёрт!
Мама!
Мама!
"Мама!" - плачет французский солдат смертельно раненый в сердце вражеской пулей.
Ибо Франция для него - мать.
Со всей материнской любовью,
строгостью и святостью.
И именно потому, что наша возлюбленная страна для него мать,
солдат как бы он не любил жизнь, спешит к ней на помощь,
чтобы погибнуть в её объятиях с криком: "Да здравствует, Франция!"
Жертвуйте! Жертвуйте щедро!
Давайте все пожертвуем,
чтобы останки наших отважных товарищей по оружию,
погибших вдали от Франции,
можно было принять и привести домой, пока они не сгнили в чужой земле.
Доктор Волли?
Да...
Вас примет профессор Бомон.
Он сейчас придёт.
Спасибо.
Альберт...
Идём со мной, идём Альберт.
У меня назначена встреча с Кайзером.
Он ждёт тебя, чтобы закончить войну.
Ну-с.. давай... вот так.
Доктор Волли?
Доброе утро. Я доктор Волли.
Спасибо, что согласились меня принять.
Этого требует обычная любезность.
В конце концов, мы коллеги.
Сколько лет вашему пациенту?
Извините, но Доктор Волли - это я.
Доктор Волли, вы знаете этого человека?
Примите мои извинения, доктор.
Сейчас, когда правительство присылает нам раненных с фронта
это уже не психиатрическая клиника,
это сумасшедший дом.
У нас не хватает одежды для всех пациентов.
И нас только 10 человек на три корпуса.
Да, кстати,
вы знаете этого вашего Деграса?
Я никогда его не видел.
А это всё усложняет.
Почему?
Должен вам сказать...
У нас тут было что-то вроде бунта в подвале.
Как в армии в прошлом