телеграмму...
Я тебя люблю... Ничего не
остается, как ехать к ней.
Я могу приехать сразу к ней, но
не знаю, на каком этаже она живет.
Придется будить консьержку.
А вдруг консьержка
скажет, что ее нет дома.
Тогда я не смогу подняться наверх.
Я ей отвечу: "Понимаете, я
проехал три тысячи километров.
Нет, почти четыре, если
считать обратный путь.
Четыре тысячи километров,
чтобы ее увидеть.
Вы уж меня извините,
но я поднимусь".
Да, я поднимусь,
позвоню в дверь один раз.
Два. Нет, только раз.
Не надо ее пугать.
Одного раза хватит.
Она проснется, встанет с
постели, но дверь не откроет.
Она спросит: "Кто там?"
А я отвечу:
Что я отвечу?
Я не буду говорить:
.."это Жан-Луи".
Нет. Я скажу: "Это отец Антуана".
Отец Антуана. Так лучше звучит.
Кто там? Отец Антуана.
Она открывает дверь,
и мы оказываемся лицом к лицу.
Она немного смущена.
Как никак дала телеграмму
...я тебя люблю.
Конечно, она смущена.
Естественно, она дома,
полседьмого, она смущена.
Она скажет: "Я сварю тебе кофе."
Ты так долго был в дороге.
Я вхожу.
Нет, я должен что-то сказать.
Но что?
Я просто трус.
Мерзость.
Может быть, дать
телеграмму из Авиньона?
Хорошая мысль.
Нет, не стоит, это глупо.
Телеграмма придет за несколько
минут до моего приезда и разбудит ее.
А мой приезд разбудит ее снова.
Хорошо, что у меня есть время
придумать что-нибудь получше.
На каком этаже живет Анн Готье?
- На третьем.
- Спасибо.
Извините, но там
никто не отвечает.
Она передо мной не отчитывается.
Полиция.
Наверное, она поехала в
Довиль, навестить дочку.
Спасибо!
Не ожидала вас увидеть.
Вчера я видела вас по
телевизору в Монте-Карло.
Это было изумительно.
Спасибо. Если поехать
этой дорогой, я их встречу?
Наверняка. Возле большой дамбы...
Ну Вы знаете.
Дамба? Ах, да...
Если мы разминемся, скажите,
чтобы они меня подождали.
Можете на меня рассчитывать.
-До встречи.
-До встречи.
Пока! Пока, пока!
До свидания!
Пока!
Пока!
До следующего воскресенья!
Тени нашей любви
никогда не исчезнут.
Они будут расти, и
станут видны всему миру.
Солнце рисуеттени нашей любви,
Соединяя нас в одно целое,
Нас ведет судьба,
нас связала судьба,
И будеттак всегда...
Но почему?
Почему?
Мой муж.
Но он умер.
Лучше я поеду на поезде.
Приготовьте счет, пожалуйста.
Номер сорок один.
Когда следующий поезд в Париж?
Это прямой поезд?
Нет, придется делать пересадку.
Анн.
Зачем ты сказала, что муж умер?
Он и правда умер. Но не для меня.
Иногда в выходные все
идет вкривь и вкось.
Я их называю "черные воскресенья".
В это трудно
поверить, - сумасшествие
отказаться от
собственного счастья.
Если бы мне пришлось снова пройти
через это, как бы я поступил?
А что я могу?
Смотреть на нее из месяца в
месяц как на друга, и не более того?
Не исключено, что мы
перестанем быть друзьями.
Рассмотрим факты.
Она написала, я тебя люблю.
Признайся, приятель,
ты просто не понимаешь женщин.
Ее муж, наверное,
был отличным парнем...
...хотя если бы он был жив,
он мог бы оказаться болваном.
Но теперь он навсегда
останется отличным парнем,
а мог оказаться и дураком.
Они были бы отличной парой.
Или мрачной парой старых болванов.
-Лионские колбаски горячие?
-Да, мсье.
-А что такое зельбер?
-Закуска.
Я не нашла ее, где это написано.
Лионские колбаски, миланские
колбаски - это холодные блюда?
Да, только холодные.
А что такое морюфюнес?
Свежая речная рыба из Финляндии.
- Никогда не слышала.
- Я тоже.
- Что мне заказать?
- Понятия не имею.
Вообще-то я не голодна.
- Может быть бифштекс?
- Пожалуй.
Шатобриан - это
такое нежное мясо, да?
Да, мсье.
Ну что? Шато?
Да.
Два шатобриана на гриле.
Хорошо. Сильно
прожаренных или с кровью?
- Мне с кровью.
- С кровью.
Мне тоже.
Обоим с кровью.
- И горячие.
- Разумеется, сэр.
Когда ты вчера
выехал из Монте-Карло?
Я выехал...
Может быть аперитив?
Нет.
Он нами не доволен.
Мало заказали.
Хочешь, я его осчастливлю?
- Официант!
-Да, мсье?
У вас найдется комната?