пленкой.
Ее надо незаметно изъять.
Только вам удастся это сделать.
Как?
Знаменитость вне подозрений.
Придумайте что-нибудь.
Я прошу вас!
Катя, Маша!
Девочки, что вы
там делаете в авто?
Сколько раз я говорила, что
нельзя играть в авто! Отойдите!
Что вы на меня так смотрите?
Не могу признать.
- Вы не узнаете меня?
- Это Ольга Вознесенская!
Господи, а я смотрю,
она или не она!
Она!
Я потрясен!
Конечно, она.
Катюша, дай дяде конфетку.
- Дядя, возьми конфетку.
- Спасибо, моя ласточка.
- Дядя, а что вот тут?
- Это документ.
Доча, отвези коляску.
Идем к бабушке.
Я же все ваши ленты смотрел.
Я и жена, мы обожаем кино.
Я сейчас скажу...
<<Любовь и драконы>>, правильно?
<<Розы в пыли>>,
<<Дочь гильотины>>.
Просто... постоянно смотрю.
Ну, притворщик,
говорите, говорите что-нибудь.
Что?
А если бы я этого не сделала?
- Меня могли бы убить.
- Как, вас?
Господи, как это замечательно -
заниматься делом,
за которое могут убить...
или даже посадить в тюрьму.
Господи, как бы я хотела сделать
что-нибудь такое, за что меня
могли бы посадить в тюрьму!
Сделать что-нибудь нужное,
ну хоть кому-нибудь.
Чтобы... чтобы мир
вертелся вокруг меня!
Я... пусть даже не быть актрисой.
Ну... может быть, просто
учительницей или деревом...
Или я хотела бы
быть травой, землей.
Я просто бы хотела быть.
Вы есть.
Меня нет.
Остановите машину.
Машина.
Машина.
Машина!
Солдатики, солдатики...
Странный этот капитан Федотов,
и говорит как-то непонятно...
Хотите посмотреть, что мы снимаем?
Я? Господи Боже мой,
конечно хочу, только я...
Будет нелегальный просмотр, только...
Нет! Я никому ничего не скажу.
Вот клянусь вам!
Правда-правда!
Вот и хорошо.
Как мне одеться?
Да какая разница, милая.
Знаете, я оденусь скромно,
чтобы меня никто не узнал.
Хорошо?
Хорошо, Ольга.
Вон их сколько
Виктор Иванович.
Поцелуйте меня.
Где же ты, мечта?
Где же ты, моя мечта?
Я вдаль гляжу с надеждой
И летит ко мне
В зыбкой тишине
Нежный звук.
То ли это смех, нет,
То ли это плач, нет,
Это ты, любовь.
Бабушка, дай медведя.
Нет, я, мне дай.
Нет, отдай!
Девочки стали такие тяжелые.
Мама! Я очень постарела?
Да ты что!
Ты такая молодая, красивая.
Как собака воет.
Это в номере под нами. Уехали
за границу, а собаку оставили.
Оленька, я тоже начала
потихоньку укладываться.
Белье все поштопала, упаковала,
с посудой начала возиться.
Мама!
Я иду сегодня на свидание.
Он такой прекрасный,
умный, честный, смелый, он...
Мама? Мама, ну, не плачь.
Ну, дай Бог, Оленька.
Все будет прекрасно, как в фильме
<<Весна навечно>>, помнишь?
Дай Бог.
Это крестьяне, беженцы.
Их деревни сожгли за то,
что они отказались
разгружать воинские эшелоны.
Я снимал это 19-го числа.
А 20-го взяли редактора подпольной
газеты товарища Никитина.
Видите, сначала его избили,
его и всю семью, а потом увезли.
А так взяли Трофименко,
члена подпольного ревкома.
7 лет царской каторги,
опознан провокатором.
Его тоже зверски избили,
швырнули в машину и увезли.
В тот день взяли еще 6 человек.
Их расстреляли в 15-ти километрах
отсюда, в Белой пади.
Вот...
Я не мог подойти ближе.
Никакого обвинения,
ни суда, ни следствия.
Взяли по доносу и расстреляли.
Капитан Федотов, вот он,
слева, начальник контрразведки,
лично руководил казнью.
Он и его подручный Вялин,
бывший агент царской охранки.
Друзья.
А вечером расстреляли рабочих,
членов стачечного комитета
и все их семьи.
Сейчас вы это увидите.
Федотов запретил хоронить убитых.
Только на третьи сутки
к трупам пустили родных.
Сейчас вы увидите женщину...
Нет, не эта.
Вот у этой женщины были
казнены муж и четверо детей.
Вот все, что удалось снять пока.
Надо как можно скорее
переправить пленку в Москву.
В Европе орут о зверстве
большевиков. Посмотрели бы это.
Пора ударить по гостиницам,
портам, взрывать пароходы!
Нельзя, Саша.
Уезжают не только офицеры.
Среди беженцев женщины, дети.
Что? А наши дети?
Они нас щадят?
Кто посмеет судить нас
после этих