- Именно это я хотел спросить тебя.
Но ты же позвонил.
Да. В общем...
Я позвонил, чтобы узнать о том, помнишь ли
ты еще меня. Что, я думаю, так и есть.
Да.
Ты только подумай, мы сейчас живем
в 2000 году!
Ты когда-нибудь могла в это поверить?
Вообще-то, да. Ты все еще играешь?
Нет. Больше нет. Я примирился с самим
собой.
Я понял, что сделал то, что должен был
сделать, и что пришло время идти дальше.
И чем ты занялся после этого?
Поверишь, но я поступил на юридический
факультет.
Верю.
Ничему путному там не учили, просто
чистый грабеж. Так что я ушел оттуда.
Как плохо-то.
Тогда я решил взяться за перо, так что
все не так плохо.
Ты публиковался?
Вообще-то, я бросил писать свой роман.
Оказалось, что издательская индустрия
насквозь коррумпирована. Я с этим покончил.
Как плохо-то.
Потом я какое-то время работал в приюте
для бездомных, водил такси.
Но при этом не утратил
своего достоинства.
Это хорошо. И что теперь?
Я режиссер-документалист.
- Да? Я могла что-нибудь видеть?
- Пока нет.
Я надеюсь получить грант
для своего проекта о тинэйджерах.
Ты помнишь, когда мы были тинэйджерами?
Да. Ты не пошел со мной на школьный бал.
Я этого не помню.
А я помню.
Ну, это было так давно.
Мы были тогда совсем другие.
В общем, я ищу героев для своей картины
о жизни подростков в предместье.
Это будет нечто вроде психологическо-
мифологического исследования.
Я обратился к Берриде с предложением
читать текст.
Но пока что все находится в стадии
подготовки. Поэтому я даже и не знаю.
А сейчас я работаю в обувном магазине.
Все очень достойно. Я этого не стыжусь.
У меня сейчас намного сильнее чувство
собственного достоинства развито.
И потом, я там работаю временно.
- Это хорошо.
- Да.
Расскажи теперь о себе. Как ты живешь?
Я слышал, ты была кинопродюсером.
Да, но теперь уже нет.
Устала от всей этой кутерьмы?
Да... Значит, ты замужем?
Да.
- Дети?
- Да.
- Сколько?
- Трое.
- Здорово. Сколько им лет?
- Восемь, шесть и четыре.
Это действительно здорово.
Может, через несколько лет они захотят
сняться в моем фильме.
Послушай, Тоби, я сейчас не могу
разговаривать. Давай я тебе перезвоню.
- Да, конечно.
- Ну что, пока.
Да, пока.
Наверное, у нее есть определитель.
У тебя есть какие-нибудь увлечения?
Вообще-то, нет.
Есть любимые книжки?
Нет.
А как насчет комиксов?
Ненавижу читать.
Скуби, давай говорить откровенно.
С таким отношением к учебе ты никуда
не поступишь.
- Ну и ладно.
- Ну и ладно?!
То есть тебе наплевать.
Я хочу тебя кое о чем спросить.
Не как наставник, но как друг.
Что ты собираешься делать со своей жизнью?
Есть ли у тебя какая-то цель в жизни?
- Я не знаю.
- Ну же, скажи. Скажи, о чем ты думаешь.
Вообще-то, хочу попасть на телевидение.
Вести какое-нибудь вечернее ток-шоу.
Как Конан или Леттерман.
А как ты думаешь добиться этого?
Может, найду какие-нибудь связи.
Ты постучал ему?
Да, но он накричал на меня и обругал.
Скуби, ужинать!
Никто не хочет быть загипнотизированным
после ужина?
Нет.
Давайте начнем.
Не понимаю, что с этим ребенком.
- Может, он гей.
- Не выдумывай.
- А что здесь такого?
- Марти, не слушай его.
- Он вегетарианец, спортом не занимается...
- Брэйди!
Да, даже если и так.
Гомосексуалисты - это тоже люди.
Это все предрассудки.
А мне наплевать, голубой он или нет.
Мне-то что?
Интересно, чем он там занимается,
что даже не выходит к ужину.
Может, он там бомбу делает, как...
Не смей даже шутить на эту тему.
Я серьезно.
Может, он хочет взорвать школу.
Я пойду к нему.
Кто-нибудь заходил сегодня ко мне?
Как твои дела?
Моя коробка с компакт-дисками вся перерыта.
Мне придется все заново складывать.
Передай мне салат.
- Бифштекс очень вкусный.
- Хорошо.
- Много сегодня задали?
- Не знаю.
Как это?
Или тебе много задали, или мало.
- Марти...
- Ты уже написал заявление в колледж?
Я не буду поступать в колледж.
- И что ты собираешься делать?
- Не знаю.
- А что ты знаешь?
- Папа, я как раз пытаюсь в этом