что-то тебя не касается, Майкл.
- Брук, в 16 лет он пытался взорвать офис!
Прочитай газету! Агентство,
которое разорило фирму его отца.
Он был в колонии для несовершеннолетних!
Трубчатая бомба. В детстве!
Зачем так стараться скрыть
этот фрагмент своей биографии?
Может, затем, что это было не
отдельное событие?
Здесь сказано, что она даже
не взорвалась. Он был ребёнком!
Брэди чуть не убил себя - фейерверком?!
Как ты думаешь, откуда всё это идёт?
- Откуда у Брэди такие мысли?
- Что ты хочешь сказать?
Он старается скрыть свое прошлое.
Он был в Сэнт-Луисе, когда
взорвалось федеральное здание.
А ещё у него есть чертёж, и он не хочет,
чтобы я его видел.
- Ты сам-то себя слышишь?
- А ты меня слышишь? Ты меня слышишь?!
- Твой сосед...
- Да!
- Террорист?!
- Брук!
- Который взорвал здание!
- Там что-то происходит! Что-то планируется!
В свободное время он платит по закладной,
возит сына в лагерь, дочерей - на балет.
- Этот дом - ненормальный.
- Этот дом - нормальный, Майкл!
Помнишь, когда мы были у них?
Как он говорил с нами о политике?
- Ну и что - у нас разное мнение о политике.
- О Вашингтоне. И о Лие?
- И...
- Ты помнишь это?
- О, Ма... - Послушай, этот
парень прощупывает меня.
- Майкл... - Он хочет выяснить,
враг я или союзник.
- Это ты заговорил о Лие. Вот в чём дело?
- Нет, дело не в Лие!
Да. Этот курс, ты продолжаешь работу Лии,
чтобы сохранить память о ней.
Все эти тайны, заговоры и красные флаги!
Да, это - мир Лии, ты знаешь.
Послушай.
- Я... Я не могу.
- Послушай, я знаю, но он сменил фамилию.
- Майкл, Майкл, остановись, ради меня.
- Но он был в Сэнт-Луисе, и бомбы...
- Ради меня!
- ...взорвались, и здание, которое...
Я не могу остаться
сегодня здесь. Я ухожу.
Брук?
"Исследование". "Повстанцы!".
"Сэнт-Луис". "Скоби".
Мне никогда не нравился этот снимок.
Ты знаешь меня? Ты думаешь, что знаешь?
Или знаешь меня лучше, чем я сам?
"Кэнзес Сити Стар"? Я видел тебя.
Хочешь рассказать мне что-то?
- Я знаю то, что прочитал.
- Ты знаешь 16-тилетнего парня. Не меня.
Ты знаешь 16-тилетнего парня.
- Чтоб тебя! Я приглашал тебя в свой дом!
- А я приглашал тебя в свой, Фенимор.
- Билл, Уилл, Уильям? Как мне тебя звать?
- Да кто ты такой, чтобы судить меня?
Кто дал тебе такое право?
Ты когда-нибудь работал на ферме, Майкл?
Зарабатывал себе на жизнь?
Кормил семью?
Правительство украло у моего отца воду.
Ручей, который протекал по нашей земле.
Сказали, что забирают его для других нужд.
Мы не могли выращивать урожай.
Однажды мой отец понял,
что мёртвый он стоит больше, чем живой.
Что как фермер он не стоит ничего,
а его кости стоят больших страховых денег.
Я нашёл его трактор на дне оврага.
Это было похоже на несчастный случай.
Я нашёл его тело.
И записку, написанную им мне.
Страховка помогла маме частично
расплатиться, но денег было недостаточно.
Соседи купили нашу землю на аукционе, и всё
потому, что кто-то воткнул иголку в карту.
Из-за какого-то ручья посреди Канзаса.
Нам запретили пользоваться водой.
- Это тебе не давало права делать бомбу!
- Ты в шестнадцать лет ничего не делал?
Не разбивал свою машину? Никогда не крал?
Не трахал чужую девчонку?
Ты расскажешь своему сыну всё
о том, что делал в 16 лет?
Меня судили. Отправили в колонию. И это -
лучшее, что могло случиться со мной.
Кто такой Оливер?
В юности он был моим другом. Он умер.
Я сделал это в честь него,
чтобы его имя продолжало жить.
И чтобы спрятаться. Потому что я не хотел,
чтобы мой сын узнал, что я сделал.
Не хотел, чтобы моих детей доставали люди,
любящие рыться в старых газетах.
Я этим не горжусь. Это - не гордость.
Я бы хотел, чтобы этого вообще не было.
Знаешь, я молю Бога, чтобы моя семья
могла носить славную фамилию моего отца.
Ты имеешь право знать, кто живёт рядом.
Кто разговаривает с твоим сыном, но...
Тебя что-то во мне не устраивает?
Я тебе не нравлюсь?
Мог бы набраться приличия, перейти
через дорогу и сказать это мне в лицо.
Оливер!
"Всемирная