рассмотрение.
Теперь уже все согласны, мэм, что...
что государственные похороны
будут более уместными.
Ясно.
И какую же форму примут они?
Форму, которую они предлагают...
Конечно же, это
только предварительно...
-- взять за образец "Тейбридж".
-- "Тейбридж"?
Что?
Но "Тейбридж" -- это кодовое
название моих похорон?!
Так и есть, мэм. И это сделано
по политическим соображениям.
Это единственные похороны,
которые отрепетированы.
Единственные, которые можно
подготовить по времени.
Но я сама лично
участвовала в их планировании.
Разумеется. И лорд гофмейстер
постарался подчеркнуть,
что дух мероприятия будет
совершенно иным.
Например, есть предложение, чтобы
вместо 400 солдат за гробом прошли
400 представителей различных
благотворительных организаций принцессы.
А вместо глав иностранных государств
и коронованных особ Европы
гости будут включать в себя,
предположительно, актеров сцены и экрана,
модельеров и художников, и
прочих знаменитостей.
Знаменитостей...
У вас что-то еще?
Нет, мэм.
Да, мэм, еще кое-что.
Комиссар полиции очень
просил вас рассмотреть его идею
о книге соболезнований.
Чтобы растущей толпе
было чем заняться.
-- Так их легче будет контролировать.
--Да, это конечно.
О, и цветы...
-- Какие цветы?
-- Цветы у Букингемского дворца.
В настоящий момент они блокируют
проезд через главные ворота,
и это сильно затруднит смену караула.
Так следует просто убрать их.
Эшли, лорд гофмейстер
интересовался, не лучше ли будет
оставить цветы на месте и послать
караул через северные ворота?
Да-да, разумеется.
Да, он совершенно прав.
Стивен Лемпарт на первой.
Говорит, это срочно.
-- Кто?
--Личный секретарь принца Уэльского.
-- Из Балморала.
-- Говорит, это срочно.
Я сам.
-- С добрым утром.
-- С добрым утром, премьер-министр.
Принц Уэльский просил поблагодарить
вас за ваши добрые слова вчера.
Не за что.
Принц полагает, что вы и он -- оба
современные люди
схожих убеждений, которые могли бы
хорошо работать вместе в это трудное время.
Что ж, поблагодарите Его высочество
и уверьте его, что он может рассчитывать
на мою поддержку.
В любой ситуации.
-- Это все?
-- О, да.
До свидания.
-- Странно, зачем Чарльзу это?
-- Что?
Подлизываться вот так.
Повторять, что надо быть современным?
И вчера в аэропорту выступал
против матери.
Он понимает: если королева будет держать
ошибочный курс с Дианой -- их семья
станет врагом общества № 1.
А он боится быть застреленным.
-- Кто, Чальз?
-- Его люди уже звонили,
просили усилить охрану.
Он думает, что если увидят, что он
на нашей стороне,
на линии огня останется одна королева.
Все в порядке, если пуля
достанется его матери, а не ему!
Ну и семейка!
-- Погоди, где они?
-- Они на Крегги-Хетт.
Я поеду с тобой.
Хочешь, я сяду за руль?
Нет, разумеется.
Ты же собиралась купить
себе новую машину?
Зачем?
С ней абсолютно все в порядке.
Ночью я все думал, как бы поступила Диана,
если бы это я погиб в том туннеле в Париже.
Думаю, она бы наверняка отвезла
мальчиков в Париж. Теперь мне жаль,
-- что я этого не сделал.
-- Что? И открыть их для прессы?
Нет-нет, это было бы ужасно.
Нет, здесь им гораздо лучше.
Здесь частные владения, они под защитой.
Что бы ты ни думала о Диане,
она была замечательной матерью.
Она обожала мальчиков, и они
не должны этого забывать.
Всегда была такая теплая, естественная,
не боялась показывать свои чувства.
Особенно когда фотограф
оказывался рядом.
Да, возможно, она это поощряла.
И именно это и было
в ней самым поразительным.
Ее слабости и проступки лишь заставляли
публику любить ее еще больше.
А наши вызывают у них только ненависть.
Почему они нас так ненавидят?
-- Не нас, милый.
-- Что?
Вчера, когда мы привезли гроб,
там был шум, хлопок.
Могу тебе признаться: я подумал,
что это выстрел.
Я подумал, что кто-то в меня выстрелил.
Пожалуй, вернусь обратно.
Не хочется охотиться.
-- Ты уверена?
-- Я заберу собак. Прогуляемся? Да!
Ко мне!
Ну, пошли.
Кто знает