мы никогда не разводились.
Прости, Берти.
Я это знал!
Я все о тебе знаю.
Ничего ты обо мне не знаешь.
Чего смеешься! Сядь в машину!
Что ты мне сделаешь? Убьешь меня?
Так убей ее.
– Давай, убей меня.
– Ты – шлюха.
– Давай. Я хочу этого.
– Может, и стоит.
– Ты хочешь, чтобы я тебя убил?
– Давай, сделай это.
– Хочешь, чтобы я тебя убил?
– Давай!
Сядь в машину!
Тряпка.
Я не хочу тебя, Берти.
Я не хочу твоих бриллиантов.
Я не хочу твоего шоколада.
Я не хочу твоих денег.
Я не хочу видеть твоих громил.
Я не хочу…
– Ты, блядь! Садись в машину!
– Меня тошнит от тебя! Ненавижу!
Я могу жить своими мозгами,
тем, что от них осталось.
Из-за вас двоих, у меня не осталось
ни одной мысли в голове.
Перестаньте, прошу вас!
Вы здесь абсолютно ни при чем.
Перестаньте!
Я сама все буду решать.
В чем дело?
Не можете жить без меня?
Тряпки.
Рэйчел. Подожди минутку.
Стой!
Куда ты пойдешь?
Не знаю.
Он же не умеет плавать.
Он не умеет плавать?
Удачно все для меня сложилось.
Рэйчел!
Нет, нет, нет....
Рэйчел!
Да здравствует Дада!
Боже, я и не знал,
что будет все так грустно.
Да здравствует Оазо!
Посмотри на них.
Если бы меня не было, они бы думали,
что «сюрреализм» – хлопья на завтрак.
Мертвые – самые смелые.
Они забирают с собой свою любовь.
Только представь, какую надо
иметь смелость, чтобы полюбить...
… того, кто любит тебя...
… когда ты ничего не
можешь с этим поделать?
Поехали.
Боже, я просто не знал, что
это будет так грустно.
Мы ценили его, но говорили
ли мы ему об этом так, чтобы...
... он действительно понял,
как мы его ценим?
Нет, не говорили.
И он так и не понял этого.
И вот, с нами больше нет его милой улыбки
и его деликатной чуткости...
… и его самого.
Его с нами нет.
Оазо!
Вокзал Сен-Лазар, пожалуйста.
Оазо!
Боже, я только что столкнулся с Морисом
Равелем в мужском туалете.
Он меня не узнал.
Знаешь, Париж заполонили люди, которые,
по сути, всего лишь изображают...
… людей, которые сами
себя изображают.
Все превращается в пародию.
Все. Кончилось.
Поверь мне, Голливуд станет
для тебя глотком свежего воздуха.
Харт, смирись.
Рэйчел не придет.
– Ага, знаю.
– Тогда поехали.
Париж это...
… странствующий пикник.
Париж – переносной пир.
Поработай над этим еще.
Весь мой здешний опыт дал мне шикарную идею
о фильме, сценарий к которому я мог бы написать.
И он покажется совершенным
даже самому фон Строхейму.
В этом поезде очень хорошо кормят.
И у них действительно
отличный выбор вин.
Это станет для тебя лучшим из того,
что с тобой когда-либо происходило.
Ага, черт с ним.
Туше.
До свидания, Париж.
– Мы только на пару минут.
– Да, сэр. Я буду ждать.
Поезд на Голливуд уходит через час.
Мы успеем на поезд. Я только посмотрю,
что у них здесь выставляют.
– Будет дождь.
– Ты такой же невеселый, как и нудный.
Бэйб Рут сделал три хоум-рана сегодня,
и мы едем в Голливуд...
... где небо всегда голубое,
где солнце всегда светит...
... и где мы будем богаты!
Это, конечно, Модильяни.
Короткая, но плодотворная жизнь.
Его работы отличает пластика,
свойственная также его обнаженной...
... натуре и портретам.
Всегда – овальное лицо,
вытянутый торс, руки.
Анри Матисс.
Одалиска.
Прошу вас, всмотритесь в ее лицо.
Это самый наглядный пример его работ.
И, по моему мнению, лучший.
Нет, ты только посмотри. Представляешь?
Мой милый, Натали точно где-то поблизости.
Вы Ирвинг Фелельман?
Меня зовут Ада Фуоко.
Мы выросли по соседству на Флэтбуш Авеню.
Же не коне па, л'англе.
Но вы так похожи на Ирвинга.
Джесси, он точная копия Ирвинга.
Давайте пройдем к картине Поля Сезанна –
основоположника модернизма.
Эта работа – пример редкой
чувственной тонкости.
Такое откровение невозможно
ни заучить...
... ни повторить.
Только великие художники
могли постичь сущее...
… и только тогда,
в те неповторимые дни.
Давайте помолчим и постараемся это уловить.
Пошли. Мне надоели эти картины.
Я хочу туда, где показывают движущиеся картинки.
Твои картины