хочешь с этим телом!
Я уже не знаю, что с ним делать.
Что мы натворили!
Лолита, прости нас.
Падре, падре, помогите мне!
Каждый сам несёт свой крест.
Но как Вы можете говорить мне это? Падре!
Вы не можете так поступить с нами!
Падре!
Падре, куда Вы тащите этот крест?
Что Вы делаете?
Вы единственный, кто может помочь нам.
Поговорите с ней, падре!
Ну что будет?
Попросите для неё прощения у Господа.
Хватит! Я не стану её уговаривать, чтобы она
спала с вашими мужьями, детьми и скотиной.
Давайте, все на неё полезайте!
О каких детях ты говоришь, циник!
Что делать,
так это продолжаться не может!
Фернандо ничего не ест.
Говорит, если Лолита не откроет бар,
он не откроет рот.
Хочет остаться один.
Что они натворили!
Либрада, куда священник потащил крест?
- На холм оливы.
- А где Кандида?
Слушайте, если по его вине моя девочка
опять потеряет голос. . .
Да что им, места мало?
Как вешаться, так все на холм оливы!
Кандида, доченька, где ты?
Нет её, нет моей девочки! Кандида!
Где она? Доченька! Кандида!
Кандида! Кандида!
Кандида, девочка моя,
скажи же что-нибудь!
Тише! Не видишь,
Падре не хочется разговаривать.
Девочка моя.
А Вы, решили покончить с собой тогда,
когда Вы нужны нам?
Где же ваше милосердие?
Да ещё у всех на глазах.
А мы-то Вам верили.
Если Вы и есть опора наших душ,
то нам не о чем беспокоиться.
Вы что, пришли мучить меня даже
распятого на кресте?
Да какое это распятие, чистая халтура!
Стыдитесь, падре!
Если бы Христу предложили такой крест,
он бы предпочёл повеситься.
Дайте мне умереть, как умер он.
Христос не покончил с собой, его убили,
потому что он был кем-то.
А Вы, кому нужно избавляться от Вас?
Что будем делать?
Нам нужен новый градоначальник.
За мной.
Могли бы немного и подождать.
Ладно, не дёргайтесь, я В ас сниму.
Добрый день, Пепе.
- Что хорошего?
- Пока ничего, поэтому мы и здесь.
Нам нужен мэр.
Мэр? Но мы ведь решили,
что мэра у нас больше не будет
Потому что думали, что ничего больше
не произойдёт. Я первая выступила против.
После того, как у Кандиды пропал голос,
я не хотела новых самоубийств.
Но теперь я не боюсь.
Там отец Ансельмо кончает с собой,
а девочка в полном порядке.
Отец Ансельмо кончает с собой?
Но у него уже есть колокол.
Он на колокольне повесился?
Нет, он устроил себе распятие
на холме оливы.
Кто их разберёт, этих святош!
Эта несчастная олива
высохнет от висельников.
Это я запрещу в первую очередь.
Любой, кто захочет повеситься,
пусть делает это в городе.
Отлично. Пепе, надо поговорить с Маноло.
Сейчас он единственный,
кто может помочь нам.
Мужчины уже жалеют о вчерашнем.
Пока Маноло не одобрит поведение Лолиты,
они тоже будут упираться.
Пепе, надо сделать так,
чтобы Лолита открыла заведение.
Наверное, он думает,
что от этого она получает удовольствие.
Удовольствие... Бедняжка.
Да, мужчины не знают,
что такое секс из сострадания.
Они получают его, когда захотят.
А если бы это было обязанностью,
запели бы по-другому.
А если преподать урок Маноло?
- Как?
- Идёмте. За мной!
Хотим, чтобы Лолита
снова открыла заведение.
Маноло, я говорю, мы хотим, чтобы. . .
Не глухой, слышу, для меня это всё равно,
что открыть бордель.
Думаешь, ей нравится то, что она делает?
Шлюхи делают это по необходимости,
а для неё это призвание.
Да, но святое призвание, не блядское!
Никому из нас не хотелось бы
оказаться на её месте.
Сейчас поймёшь, что и тебе тоже. . .
Знаете, святой отец,
я пришёл уговаривать Вас сойти с креста.
Но кто я такой, чтобы уговаривать Вас!
Кто дал мне право судить?
Всё, что произошло в посёлке,
случилось из-за ошибочных суждений.
Не существует правил, устанавливающих,
что есть добро, а что - зло.
Правосудие карает за поступки,
но не за помыслы.
А помыслы не подвластны суду, нет.
Правосудие несправедливо, святой отец.
Кому дано судить других?
Ты прав, Пепе, помоги мне спуститься.
- Вернись!
- Нет, падре, нет.
Это не человек, это зверь.
С таким мужем и я бы стала святой.
Не