изнасиловании это как?
- Это когда смотришь?
- Это когда держишь ей руки.
Кормежка в половине двенатцатого.
Драй чертовы окна. Мой чертов пол.
Драй чертово дерьмо. Убирай за ними дерьмо,
как будто им по два года.
- Они и в правду чокнутые.
- А шпинат здесь вкусный правда?
- А по понедельникам показывают кино.
- А по пятницам танцы, и в кладовке для швабр
можно перепихнуться, если ты не против.
Чтобы и тебе в задницу кто-нибудь воткнул.
Или сифилиса не боишься.
- Да, хватит, вам, бредить.
- В прошлый раз мне попалась наркоманка.
Только что после шоковой терапии.
Я стоял, она вибрировала.
А ты за что здесь? Ты ведь не...
- Псих?
- Нет!
- Я так и думал.
Из чего они делают эти отбивные?
Живым мясом даже не пахнет.
А я сижу за убийство жены. Ага!
Из дробовика шарахнул, вся башка отлетела!
Воттак, взяла и отлетела.
Видишь, Фоли, мы тут совсем не психи.
- Да! Мы особо опасные!
- Мы все из Рейфордской колонии.
Там не было мест, и нас сюда засадили,
скажи же, Уокер?
- Да, здесь просто красота.
- Я серьёзно!
- Я не шучу насчет этой вонючей отбивной!
Успокойся, Боб.
- Не нравится?
- Это что, по-вашему?
Это твой последний ужин на ближайшее время,
если не съешь.
Ешь, или будешь есть дерьмо.
- Может, присядете и объясните мне разницу?
- Он не шутит насчет дерьма.
Жри эту с пола.
Омотри, тараканов не съешь.
Это те, которые шевелятся.
Возьми хотя бы вилку...
- Перестань!
- Что ты там ищешь?
Не важно.
Ты ищешь второй ботинок?
Я потерял ботинок. Это мой ботинок?
Нет, не твой. Это мой.
- А похож на мой.
- Он не твой.
Покажи! Это мой! Мой ботинок!
Зачем ты это делаешь?
Ведь знаешь, что у меня сгорят ноги!
- Не сгорят у тебя ноги.
- Нет, сгорят. Отдай!
Отдай мне! У меня горят ноги! Горят!
- Ничего они не горят. Отвали.
- Отдай мой ботинок.
- Отцепись от меня! Отцепись!
- Отдай мой ботинок. Отдай мой ботинок.
Отвали от меня! Отцепись.
- Включи холодную воду.
- Что?
Должно помочь. Вот жену ты, наверное, радовал.
Что?
Я говорю, ты, скорее всего, утонешь.
У нас здесь было много смертей по
неустановленным причинам, но никто
еще не топился в душе.
Ты будешь первым.
- Не понимаю.
- Что?
- Почему он пристал?
- Может, я ему понравился?
- Уокер...
- Да?
- Выпусти меня отсюда.
- Я тебя не держу.
Отец наш небесный, мы молим во славу твою
об обличении гордыни и упрямства, которыми
Эмет Фоли страдал с малых лет,
и об искоренении из души его сумасшествия,
испепелившего разум его.
У мамы Фоли опять толпа.
Люди приходят и уходят весь день.
Наш дом стал таким...
Мама была бы так рада, если бы ты пожила у них.
Я не смогла бы. Все эти женщины
будут меня хватать, тащить на
колени, бормотать всякую чушь.
Я только новости посмотреть.
Ему завтра рано вставать.
Неужели ты можешь без этого жить?
- Без чего?
- Как, без чего? Без любви.
Привыкаешь?
И живешь!
Привыкаешь и живешь!
Я делала все, что могла.
Девчонки, с которыми я училась, совсем
себя запустили, превратились в коров.
Я так не могу. Да у меня и выбора нет.
Не могут же его держать там вечно.
Вот именно, что могут.
Но это ничего не изменит.
Все равно мы не слишком ладили.
Не знаю, когда все прошло. Однажды
ведь было, а потом раз и не стало.
Помню, как это было, когда он только вернулся,
какой он был красивый в военной форме,
медали сверкали на солнце, такой мужественный.
Как будто мог решить любую проблему.
А потом все как-то сошло на нет, понимаешь?
Иногда говорил, что ему бы до смерти хотелось
заняться любовью, а потом... все сошло на нет.
Я перепробовала все, что могла придумать,
все, что читала или слышала.
Даже просила совета у Нормы
Оью из салона красоты.
Нет, ты только посмотри, ну что за прическа?
Норма Оью с закрытыми глазами сделает лучше.
Черт, ты как будто здесь нашел себя.
Может быть. А может, я просто тупой, а?
Может быть.
- По крайней мере, мне все это говорят.
- Кто?
Люди.
Люди на работе. Мама, папа.
Ну, яму ты выкопал на славу.
Да уж.
Однажды мне пришлось откопать газовую