стал ее искать.
Но Хайлин была не такая.
Она была в этом бизнесе дольше, чем я...
и он уже начал ее тяготить.
Иногда она исчезала на несколько недель.
Я сходил с ума в ее отсутствие.
Но тут она возвращалась,
и мы вновь были неразлучны.
Вернувшись с задания, она много времени
проводила в душе, постоянно мыла руки...
словно пытаясь смыть грязь,
навеки въевшуюся в ее кожу.
Затем она ложилась спать,
не выпуская меня из своих объятий.
Знаете, что?
Раньше я терпеть не мог женщин,
которые сворачиваются у тебя под боком.
Но Хайлин я готов был терпеть.
Впервые в жизни я чувствовал,
что кому-то нужен.
Хорошее чувство. Необычное.
Кроме того, из-за нее
я стал часто задумываться о своей работе.
Однажды, когда Хайлин не было,
я посмотрел фильм про старого ковбоя...
в бытность работавшего киллером,
а теперь ставшего свиноводом.
Он решил пойти на последнее дело.
Весь фильм он твердил: "Теперь я другой".
Хотя другие ковбои говорили,
что когда-то он был невероятно крутым.
Я все ждал,
когда же этот тип вспомнит молодость...
и начнет крушить направо и налево,
но когда это произошло, я не увлекся.
Мне стало его жалко.
Он хотел стать таким же,
как окружающие его люди...
но ему помешала его репутация.
Дурацкий фильм.
Но из-за него я начал думать.
Ты когда-нибудь хотел завести детей?
Не знаю.
Я никогда об этом всерьез не задумывался.
Две недели назад я убила человека
на глазах у его детей.
Они тебя видели?
- Кто?
- Дети!
Нет, я стреляла с крыши.
А дети при этом присутствовали.
Трудно, наверное.
Да, очень, очень тяжело.
Я больше не могу.
Я ухожу из дела. Навсегда.
А чем будешь заниматься?
Просто жить, наверное.
Я имею в виду,
чем будешь зарабатывать на жизнь?
Не знаю...
открою галерею
или буду давать уроки живописи...
или еще что-нибудь.
Почему?
Я хочу жить как все, Малик.
Как все эти люди по телевизору...
у которых есть семьи, и которые
ходят на работу и никого не убивают.
Я тоже.
Что?
Я хочу сказать, я согласен с тобой.
Все, что положено.
Дом, дети...
небольшая галерея.
Картины прерафаэлевского периода.
Все, что положено.
Ты серьезно?
- Да, все, что положено, крошка.
- Спасибо.
Она проняла меня.
Она, этот проклятый фильм
и все то, что наговорил мне Малыш.
И больше всего мне запала в душу
мысль о том, чтобы завести семью.
Бишоп. Малыш. На выход.
На выход? С чего бы это вдруг?
Герман Фенвик, бухгалтер.
Собирается дать показания
против одного из наших партнеров.
Нужно убрать его
максимально чисто и незаметно.
Он под круглосуточной защитой федералов.
Вот здесь его держат.
Готовьте план, и чтобы все было чисто.
- У вас два дня.
- Два дня?
Как можно подготовить
чистое дело за два дня?
- Ты профессионал, Малыш. Справишься.
- Нечего и браться!
Какие-то проблемы, Малыш?
Если не хочешь браться за работу...
Ладно, сделаю.
За те-то деньги, что ты мне платишь...
Малыш.
Да.
- Мы ведь не ссоримся с тобой, так?
- Все нормально.
Малыш, может быть,
сначала надо провести разведку?
Все равно ни хрена у нас не выйдет!
За два дня подготовить такую операцию?
Идиотизм!
Он использует тебя,
пока ты не сопротивляешься.
- Уже 14 лет одно и то же.
- Эй, ты!
Только теперь с меня хватит!
Всю жизнь тратишь на то,
чтобы стать лучшим из лучших...
надеясь, что когда-нибудь будешь
уважаемым и влиятельным человеком.
И что взамен?
Тебе дают пинок под зад!
Какой-то Дэмиен тебе говорит:
"Даю тебе два дня на подготовку операции,
и чтобы все было чисто!
"Убей Папу Римского, но так,
чтобы католики не обиделись.
"Малыш...
"я хочу, чтобы ты убил президента,
но только, пожалуйста, без лишнего шума!"
А ну, выходи оттуда!
Боже мой! Я вам заплачу, я заплачу!
Если они хотят, чтобы все было чисто,
нужно время на подготовку.
Чтобы