Со временем он станет ядовит;
пока что он беззубый. - Ладно. Завтра
поговорим.
Свои места вы знаете. Садитесь.
Сердечный всем привет. - Благодарим
его величество.
Хозяйка сядет на почетном месте...
...Мы с остальными
хотим смешаться, как простой хозяин.
...Мой царственный супруг,
вы нас забыли.
...Мой друг, вы правы.
Да здравствует весь этот стол и Банко,
наш дорогой отсутствующий друг!
Мы ждем его.
За Банко!
Прошу охотно и обильно кушать,
во здравье! - Просим короля присесть.
...Государь, почтите
своим державным обществом наш стол.
- Мне негде сесть.
- Для вас свободно место.
- Но где?
- Здесь, ваша милость.
... - Кто это сделал?
- О чем вы, ваша милость?
- Ты не можешь
сказать, что я виновен; не кивай мне
кровавыми кудрями. - Господа,
прошу вас, встаньте. Государю дурно.
Друзья, сидите. Это с ним бывает,
он с юных лет такой. Прошу вас, сядьте.
Припадки эти коротки. Он тотчас
оправится.
...И ты - мужчина?
- Да, и бестрепетный, смотрящий смело
на то, чего сам черт не стерпит. - Вздор!
Картины, нарисованные страхом,
как тот кинжал, который вел тебя
к Дункану.
...Позор!
Что за ужимки? Ты достиг всего
и вдруг пугаешься пустого стула.
Взгляни сюда! Смотри! Смотри! Ты видишь?
Сгинь! Скройся с глаз моих! Упрячься в землю!
В костях твоих нет мозга, кровь застыла,
твои глаза уставились, не видя.
Я смею все, что смеет человек:
Предстань мне...
в любом обличье, только не в таком,
и я не дрогну...
...Прочь, ужасный призрак!
Прочь, бредовая нежить!
Совсем помешан?
- Как сам я здесь, так здесь был он.
- Стыдись!
Кровь проливали в стародавний век,
когда закон не правил общежитьем;
да и поздней убийства совершались,
ужасные для слуха; но тогда
дробили череп, люди умирали,
и был конец; теперь они встают
с челом, пробитым насмерть двадцать раз,
и гонят нас со стульев...
Вы омрачили радостную встречу
своим страннейшим бредом.
Разве можно,
когда такое настигает нас
подобно летней туче, быть спокойным?
Я сам себя не узнаю при мысли,
что вы способны это созерцать,
и щеки ваши - яхонт, а мои
белы от ужаса. - Что созерцать?
Не говорите с ним; ему все хуже;
вопросы злят его. Простимся сразу;
и выходите без чинов, все вместе.
Покойной ночи. Доброго здоровья
его величеству! - Всем - доброй ночи!
Он хочет крови. Да, кровь хочет крови.
Сдвигались камни, речь вели деревья...
...Час, верно, поздний.
Ночь спорит с утром, кто кого сильней.
- А что ты скажешь про отказ МакДуфа
явиться к нам? - Ты посылал за ним?
Я слышал стороной; но я пошлю.
У них я в каждом доме содержу
подкупленную челядь.
Тебе всего нужней соль жизни, сон.
Да, время спать.
Отправлюсь к вещим сестрам. Я велю им
открыть мне больше; я желаю знать,
любой ценой, все, что грозит мне вновь.
Меня преграды не смутят: я в кровь
так далеко зашел, что повернуть
уже не легче, чем продолжить путь.
Торопит руку возбужденный ум;
я должен действовать без долгих дум.
Для этих дел еще мы слишком юны.
У меня разнылся палец:
к нам идет дурной скиталец.
- А, черные полночные карги,
чем заняты? - Неизречимым делом.
Жарко, жарко, пламя ярко!
Хороша в котле заварка!
Жаба, меж сырых камней
тридцать семь ночей и дней
ядом превшая во сне,
раньше всех варись на дне.
Пясть лягушки, глаз червяги,
шерсть ушана, зуб дворняги,
жало гада, клюв совенка,
хвост и лапки ящеренка,
плоть сушеная колдуньи,
тис, наломанный в безлунье,
мясо трех болотных змей,
разварись и разопрей;
желчь козленка, селезенка
богомерзкого жиденка...
Я заклинаю вас искусством вашим:
кто б вас ни вдохновлял, ответьте мне.
На мой вопрос. - Скажи. - Спроси. - Ответим.
- Ты это хочешь знать из наших уст
или от наших старших? - Пусть предстанут.
Кровь павьяна вар остудит,
и тогда все прочно будет.
- Скажи мне, ты, явившийся на зов...
- Не спрашивай. Он знает все без слов.
МакБет! МакБет! МакБет! МакДуф силен.
Страшись его. Пусти; я утомлен.
- Ты шевельнул мою боязнь. Скажи...
- Ему нельзя