мертвецкую.
- На их место дадим двух других .
- Вы не волнуйтесь.
- Сейчас мы все отмоем.
- Дай им воды, они подыхают от жары.
- Господи, ну и вонь!
- Держи, пей.
- А как его напоить?
- Ну, до вечера-то он продержится.
- Тебе больно?
- Морфина нет. Ничего больше нет.
- Держись.
- Завтра утром будешь в Париже.
- Ты свое отвоевал.
- Вам лучше под дождем?
- Который их них офицер?
- Кажется, вот этот.
- Вы офицер?
- Почему не укрыт от дождя?
- Он не хочет. Его лихорадит.
- Поместите его
в палату  для офицеров.
- Проснулись?
- Нельзя же так долго спать!
- Уже полдень.
- Хотите есть?
- Я вас сейчас приподниму.
- Он проснулся?
Здравствуйте, лейтенант.
Вы меня слышите?
Вам не одиноко тут?
Это ненадолго, боюсь.
Сильные боли?
Не любите жаловаться, да?
Программа действий следующая.
Усиленное питание,
чтобы восстановить кровь
и костную ткань.
Через два дня - первая операция,
чтобы привести все это
немного в порядок.
Потом длительный отдых,
перед началом серьезных дел.
Вы, надеюсь, не торопитесь на фронт?
Здесь больно?
Рука или нога - это просто:
отрезал - и все дела.
Челюсть - другое дело.
Можно попытаться пересадить
костную ткань.
Уже есть удачные попытки.
Увлекательнейшее дело.
Скорее для меня, чем для вас.
Сосредоточьтесь пока на двух вещах:
как следует питаться и глубоко дышать.
Остальное - моя забота.
Через несколько месяцев
будете как новенький.
Я буду заходить каждое утро.
- Если будет очень мучаться,
немного морфина.
Но только чтобы не привыкал.
Иначе на всех не хватит.
- До свидания, лейтенант.
- Если вам что-нибудь нужно, напишите.
Я вам сделала больно?
Не слишком горячо?
Хорошо.
Подождем немного и продолжим.
Вкусно?
Нет?
Не знаете?
"Спасибо"
- Анаис.
А вы - Адриан.
У меня сын чуть моложе вас.
Он сейчас в Арденнах.
Оттуда плохие новости...
Здесь-то спокойно.
А внизу уже класть некуда.
Я вам принесла бумагу,
написать письмо домой,
мать успокоить.
- Я не хочу, чтобы мать
видела меня таким.
И никто другой.
К счастью, они далеко.
"Приезжать нет смысла.
Я приеду сам, как только смогу.
Здесь паника, очень много раненых.
Все посещения запрещены.
Я свое отвоевал, я выполнил свой долг,
а это самое главное.
Ни один жизненно важный орган не задет,
глаза, руки и ноги целы...
повреждена только ключица.
Я буду часто писать вам.
Здесь со мной уже ничего не случится.
Адриан."
- " Ни один жизненно важный орган
не задет...
ключица."
- Ключица - это пустяки.
- Ты думаешь, это надолго?
- На счет три. И раз, и два...
- Давайте.
- Что это за шум?
Меня опять привязали.
Почему я ничего не вижу?
А что я чувствую?
Меня оперировали.
Кажется, он мало что сделал:
все та же пустота.
И этот шум...
Этот шум...
- Я больше не буду говорить.
Лучше не говорить.
Да здесь раненый!
Они не хотят, чтобы меня видели:
я его напугаю.
Я сам боюсь.
Как только начинаю думать - боюсь.
- Уже проснулись?
Как у нас дела сегодня утром?
Тянет?
При разрыве ткани сократились.
Я их снова натянул.
Теперь можно и восстанавливать.
- Пересадим вам костную ткань младенца.
Я предупредил Шарпо, он согласен.
Как только поступит умерший,
он даст знать.
Остается только ждать.
Глубоко дышать, хорошо питаться.
Сегодня вечером не кормить.
- Вам жарко?
- У вас температура.
- Вам жарко?
- У вас температура.
- У оленей рога отрастают.
вот их бы и пересадить.
Не надо больше думать об этой женщине.
Все это умерло.
Надо попросить пересадить мне
олений рог.
- Мадмуазель!
- Прошу прощения...
- Лейтенант Фурнье.
- Вы родственник?
- Н-нет... Мы учились вместе.
- Я получил письмо сегодня утром.
- Как он?
- Вам жарко? Возьмите.
- Спасибо.
- Вы должны быть сильным.
- Он умер?
- Нет.
- Он умирает?
- Нет. Ему нужен покой.
- Не отворачивайтесь, когда его увидите.
Вы сделаете ему еще больнее.
- Третий этаж, первая палата.
- Спасибо.
- Адриан?
- Прости.
- Ты хочешь, чтобы я сходил за почтой?
- Ключи у консьержки?
Хорошо, сейчас схожу.
- Вот, я тебе