принес...
"Уходи"
- Я быстро вернусь, обещаю.
- Ты герой, Адриан, настоящий герой.
"Клеманс"
"Безумие"
- Лейтенант инженерных войск Фурнье,
ранен в Мёзе, в самом начале
боевых действий.
Два других офицера пока еще
не пришли в сознание, г-н Министр.
- Лейтенант, я здесь, чтобы
выразить вам благодарность Родины
за ваше мужество и самопожертвование.
Если бы не такие, как вы,
земля наших отцов,
которую мы обязаны передать нашим детям,
сгинула бы под напором варваров.
Мы гордимся вами.
Откуда вы родом, лейтенант?
- Он пока не может говорить,
господин министр.
- Он, по крайней мере, слышит?
- В любом случае, ваша речь
записана для прессы.
- Прекрасно.
Сколько недель
ему понадобится для  выздоровления?
- Скорее несколько месяцев, г-н Министр.
- Готовы вернуться в бой, лейтенант?
Нам нужны такие, как вы.
До свидания.
- Зачем вы встали?
Вы же можете упасть.
Хорош был бы у вас
вид перед министром.
Он вас поблагодарил.
Можете гордиться этим.
- Он уже забыл обо мне.
Но я ему признателен.
Он первый сумел
смотреть на меня, не морщась.
Вопрос нескольких месяцев.
А ведь он думает,
что война еще продлится.
- Желудок ничего не переносит.
- И не только желудок.
Я хочу знать, на что я похож.
Я хочу увидеть собственными глазами.
- Скоро полегчает.
"Зеркало"
- Нет, врач не разрешает.
Если бы это было так жутко,
я бы не смогла на вас смотреть.
Вы весь - в ваших глазах.
- А этот в каком состоянии?
Не буду вставать.
И так скоро увижу.
- Я не мог прийти раньше.
Это все что я нашел,
оно лежало на столе.
"Дорогой Адриан,
увидеться вновь было бы безумием.
Не сердитесь на меня,
вы понимаете, почему.
Я не никогда забуду этот день.
Ваш взгляд, вашу улыбку, ваши руки.
Желаю вам счастья. Клеманс."
- Я принес тебе газеты.
Ты можешь читать?
Или нет... Тебя это утомляет.
Хочешь, я попробую ее разыскать?
Я поступил на службу к "Бертоло и Руа".
Делаю чертежи орудий.
Так я себя чувствую полезным.
Я снова начал писать картины.
это выглядит жалко,
когда все все сражаются...
Я обо всем забываю.
Когда я пишу, я ни о чем не думаю.
"Нарисуй меня."
- Нет, я не могу.
- Что вы здесь делаете?
Сюда нельзя.
Ступайте.
- Ну почему мы не умерли?
- Я облетал фронт.
Уже возвращался.
Как вдруг - пальба.
Два Боша. И как я их не заметил...
Самолет загорелся...
Навстречу - дерево ...
Больше ничего не помню.
- Внизу ваш дядя.
Ну, постарайтесь,
он хочет успокоить вашу мать.
И что я ему скажу?
Вы же не сможете всю жизнь прятаться.
"Ничего, выдержим".
"Сегодня утром выпал снег.
Мы прилипли к окну, как дети.
Две медсестры играли в снежки.
мы чуть было к ним не присоединились.
Приезжал дядя из Ножана.
Как я и думал, его не пропустили.
Он привез мне ветчину, колбасу и табак.
Я разделил с соседями по палате:
Пьером, он авиатор,
Анри из Бретани,
и Луи, который только поступил".
- Я принесла вам сигареты.
- Хорошо пахнет?
"Мы как следует встретили Рождество.
Разумеется,
я бы предпочел быть рядом с вами,
но медсестры, особенно Анаис,
помогли нам забыть и о войне, и о палате.
Иногда мне случается
забыть даже о ранении".
- Как приживается пересадка?
Потерпите немного, и у вас будет нос,
как у Аполлона.
- Ну нет, хочу еврейский нос.
- Будет вам еврейский нос.
- Иначе меня мать не узнает.
- Узнает, обещаю!
- Откройте.
- Скажите что-нибудь.
- Как вас зовут?
- Ан...ри.
- Вы слышите, как он хорошо говорит!
- Я и вам помогу заговорить.
Завтра операция.
- Шарпо раздобыл младенца,
который умер прошлой ночью.
Он сейчас забирает органы.
Завтра утром, когда проснетесь,
у вас будет новый рот. Это премьера.
Медицина идет вперед гигантскими шагами.
- Я могу говорить?
Не получается.
Ничего не выйдет.
- Все это без толку.
Мне больно!
- Все хорошо?
- У меня труп во рту.
- Тебе больно?
- Скорее бы наступил день.
Мне страшно.
-Я буду... молиться...
за тебя.
Все будет хорошо.
- Это довольно смешно.
Я должен успокоиться сам.
Никогда не видел более
спокойного человека.
-