имя в последней главе моей книги.
Так я отомщу за Видока!
- Ты так восхищён им?
- Я знаю о нём все.
Как он сбежал с каторги...
Как поступил в полицию.
- Как задержал сотни преступников...
- А ты знаешь, он ведь не был святым.
Только не пытайся его очернить.
Видок был осведомителем.
Чтобы поступить в полицию, он предал
всех своих друзей.
Это всем известно.
Я пишу об этом в своей книге.
Видок хотел избавиться от преступников,
очистить от них общество.
- Для этого все средства были хороши.
- Он так не думал.
Его мучили угрызения совести.
Вот что придавало ему сил.
И это тоже двигало
им в этом расследовании...
Что Вы имеете в виду?
Он был убеждён, что у каждого человека
есть свои тайны.
И что эти трое погибли из-за
своей тайной жизни.
Преа, Вы сказали мне не всё.
Вы знаете, куда он пошёл
после приюта Инвалидов.
- Не надо, Этьен. Это тебе не по плечу.
- Чёрт возьми, Преа!
Скажи мне все, что ты знаешь!
Видок считал, что эти толстосумы
были развратниками.
- Он хотел пойти по этому следу.
- Куда?
Он хотел пойти туда, где можно
удовлетворить все свои прихоти.
- Все, без исключения.
- И куда же?
В квартал Тампль.
Бульвар пороков.
Спасибо, Преа, Спасибо!
- Итак, как идёт наше расследование?
- Нам не хватает одного человека, мсье.
- И кого же?
- Бригадира стеклодувов.
Мы проверили по спискам.
Он отсутствовал на перекличке.
Он прячется, это ясно.
А остальные его покрывают.
Я был в этом уверен.
Этот стеклодув должен что-то знать.
И он где-то прячется...
Он боится до смерти, этот парень!
- Что? В чём дело?
- Ничего. Ничего.
- Вы должны найти его до завтрашнего утра.
- Не волнуйтесь, мсье.
Не волноваться? Чёрт возьми!
Они убили Бельмона,
Веральди, Лаффитта...
Они сожгли Видока,
нашего лучшего сыщика...
Да, мсье Тозе, лучшего.
Вы это знаете также, как и я.
- И я не должен волноваться?
- Мсье... Мсье...
Хватит!
Париж на грани восстания.
Литейные цеха Бельмона не работают.
В Париже больше некому делать оружие...
- Всё это подстроено.
- Мсье, позвольте сказать.
Если эти убийства были политическими,
зачем им было убивать Лаффитта, врача?
Это входило в их планы.
Дьявольские планы!
Разбейте на квадраты квартал Тампль.
Поставьте везде своих людей.
При малейшем подозрении, задерживайте.
Вы лично, возвращайтесь в стеклодувню.
Ещё раз допросите рабочих.
Я уверен, там мы что-нибудь найдём.
Идите! Я вас догоню.
Министр Полиньяк здесь.
Я должен тут оставаться до конца.
Идите!
- Интересуетесь механикой?
- Я...
Я Сильвия, хозяйка.
Итак, кто же сможет
доставить Вам удовольствие?
Пламя Занзибара?
Соль Геранды?
Дыхание пустыни?
Нет, нет.
Извините, мне не нужна девушка.
- Я расследую убийство Видока.
- Санта Мария!
Видок!
Да упокоится душа его.
- Вы его знали?
- О! Он был больше, чем клиент. Друг!
- Я хочу узнать, кто его убил.
- А кто не хотел бы этого знать?
- Я готов идти до конца.
- Тогда, Вам дорога в ад.
В ад?
Он интересовался тремя мужчинами.
Бельмоном, Лаффиттом и Веральди.
Они были вашими клиентами?
Нет. У меня здесь нет товара,
который интересовал этих господ.
- А это очень редкий товар.
- Товар? Какой товар?
Девственницы, юные девственницы.
"Чистые создания", как они говорили.
- Зачем они им были нужны?
- А ты, как думаешь?
Я Вам не верю.
Эти мерзавцы доставали
этот товар у бедняков.
Они покупали их дочерей.
Здесь такого товара предостаточно.
- Я Вам не верю.
- Ты утомляешь меня, малыш.
Иди в "Хорёк". Это такая газета.
В двух шагах отсюда.
Спросишь там Фруассара.
Он знает всё об этой истории.
Хорёк. Фруассар. Журналист. Понял?
Да. Спасибо.
...Весь Париж выражает свое возмущение...
Нас большинство, дамы и господа.
Нас поддерживают все большие города
в сорока лье вокруг Парижа.
Повсюду царит дух патриотизма...
Да!
Да, да!
И все жители Парижа...
полны решимости пойти на всё,
чтобы сохранить партию.
Конституционную партию!
Полиньяк и его клика что-то замышляют...
- Если будет нужно, мы выйдем на улицы...
-