не можете нарушить
тайну исповеди!
Исповеди? Да это балаган!
Вы позабыли о Ваших обетах.
Я дал обет истины!
– Довольно!
Довольно!
– В чём дело, Билодо?
Моя мать больше не хочет,
чтобы я играл.
Театр этого точно не переживёт.
– Вы тут совсем заигрались.
Кто заигрался?
– Бог пролил огонь на Содом и Гоморру.
Он сказал: «Больше не хочу видеть,
чтобы человек творил такое,
а иначе ужасное наказание
постигнет его».
Из-за вас и пьесок отца Сен-Мишеля
эта школа стала новым Содомом и Гоморрой.
Оставь нас в покое.
Это какая-то карикатура на меня.
Белая Лилия губит твою душу.
– Меня зовут Валье!
Его лилейная светлость
явилась сюда без гроша в кармане.
Церковь платит за его образование,
а он крадёт наших друзей.
Шёл бы ты куда подальше.
– Я всё равно восхищаюсь тобой, Симон.
Я хотел вместе с тобой
поступать в семинарию.
Моя мать говорит, что ты прекрасен,
как может быть только святой,
но никто и не подозревает...
– О чём?
Как вы вдвоём «репетируете» на чердаке
за закрытыми дверями,
о ваших полуночных купаниях,
гуляниях по лесу.
Ты влюбился в Валье!
– Возьми это обратно!
Ты влюбился в Белую Лилию!
Руки! Бери за руки!
– Что?
Вы меня пугаете!
Не хочу стать таким, как вы!
Я сейчас покажу тебе вкус ада!
– Нет!
Это будет прекрасно.
– Нет! Я не хочу!
Из глубины, из мрака
взываю к ужасной любви вашей!
Ещё раз. К ужасной любви вашей!
Ох, дети.
Вы собираетесь представить нечто
невиданное ранее в Робервале.
Весьма смелая постановка.
Какой решительный отказ от рутины!
Не хотите поздороваться со
мной, мсье Билодо?
Кажется, он ещё не вышел из роли.
А разве лучники тоже
становятся мучениками?
Отец Сен-Мишель такой затейник!
Отвергает всё устоявшееся в искусстве.
Странный молодой человек.
Добрый день, мама!
– Добрый день, юный граф.
Когда-нибудь это всё равно должно было
случиться. Средиземное море такое синее!
Ты хотела сказать, озеро.
Говорят, вот-вот прилетит дама
из Парижа на воздушном шаре.
Дама из Парижа? На шаре?
Настоящая парижанка.
То есть из такого воображаемого Парижа?
– Нет, из самого настоящего Парижа.
Роберваль как-то пережил
неожиданные визиты
и Томаса Эдисона,
и сыновей королевы Виктории.
А потом и русского царя.
Ну, и даму на воздушном шаре тоже.
Говорят, она потомок Пилатра де Розье,
изобретателя аэростата.
По всей видимости, гостиница
пригласила её ради рекламы.
Идём.
Только мне под силу спасти его.
Я знаю, это нужно сделать.
Господи, пожалуйста,
не будь слишком суров к нему.
Давайте!
Ты помнишь Эдисона? А царя?
– Нет.
А воздушный шар Лидии-Анны?
– Нет.
Гостиницу-то ты должен помнить.
Ты там работал.
Господа! Давайте освежим
ему память!
Меня зовут Жан Билодо.
Я родился в 1894 году
в Робервале на берегу озера Сен-Жан,
знаменитого своей золотистой водой.
Роберваль был типичным
франко-канадским городком,
гордящимся своими церковью,
монастырём, небольшой гаванью...
Своей школой для мальчиков, где мы
с Симоном были лучшими друзьями.
Ещё совсем юным, я решил
стать священником.
Дни протекали без каких-либо
происшествий и трагедий,
пока эти французские аристократы
из другой эры не поселились в городе.
Из-за этой гостиницы с её богатыми
и безнравственными гостями.
Мне никогда не забыть прилёт той
женщины на воздушном шаре. Никогда!
Что тут такое происходит?
Добрый день, мистер Дюсет.
Добрый день, графиня!
– Говорят, она из Парижа.
Друг мой, не могли бы Вы расчистить путь?
– Сейчас, сэр.
Это для ловли лосося, да?
– А Вы знаток!
Изумительно!
– Спасибо. Вы остановились в гостинице?
О, нет, мы живём здесь.
Уже два года.
Я баронесса Сильвия де Хью.
Мой муж, барон Джеффро.
Граф Валье де Тийи.
– И великий драматический актёр.
Графиня Мари Лаура де Тийи.
Барон и баронесса де Хью.
Очень приятно!
Вы приехали из Парижа?
– Почти две недели добирались.
Жду не дождусь вестей о моём муже.
– Мама!
Я его знаю?
– Его знает весь Париж.
Мистер Дюсет, что там говорят?
Ждём, когда шар приземлится.
Сын Вашего кучера