месяца.
А чуть что, тебе надо срочно
бежать косить.
Вот бы не подумала, что в Канаде
трава растёт так быстро.
Каждый акр ты за этот месяц
вспахал уже раза по три.
Я уже молчу про ягоды.
То земляника, то черника, то вишня...
Если бы ты туда ходил, во всей округе
уже ни былинки бы не осталось.
Покажи руки.
Покажи свои руки!
Они всё такие же мягкие и нежные.
Ну что тебе мешает наслаждаться
жизнью, как все?
Думаешь, им так уж весело?
Я теперь твой муж.
Симон!
– Господи боже!
Я цезарь, а предо мной Себастьян,
что предпочёл другую веру моей.
Валье, что ты из себя корчишь?
Я просто хотел угодить твоим гостям.
– Ладно, Валье, прекрати.
Давай, Симон. Играй свою роль.
Наконец-то мы увидим эту пьесу.
Приветствую тебя, прекрасный юноша.
Венцом своим клянусь,
что тоже люблю тебя.
Да хранят милосердные боги
красоту твою для императора!
«Да хранят милосердные боги
красоту твою для императора.»
Я хочу короновать тебя
пред всеми богами.
Цезарь, у меня уже есть корона.
Я её не вижу.
Её тебе не увидеть, мой господин.
Даже будь у тебя глаза рыси.
Скажи, разве не осыпал
я тебя почестями,
подарками, славой, дорогим оружием?
Да, господин. Ты был ко мне
как нельзя более щедр.
Я хочу короновать Себастьяна.
И себя вместе с ним.
Ну-ка, прекратите это!
А если я не уйду,
меня Вы тоже высечете?
Проклятье! Следи, что говоришь!
Симон, ступай собираться.
На рассвете мы уезжаем.
Какая же я дура.
Всё, хватит.
Впредь буду знать,
что хуже любви не бывает обмана.
Ваши слова очень трогают.
Какую роль Вы играете?
Обманутой женщины, графиня.
В пьесе обязательно должна быть
женщина, которую предали.
Я не знаю, как выразить свою боль,
так что никому её не понять.
Напротив.
Вы достоверны и убедительны.
Может, поговорим
о Ваше боли, мадам?
Здесь хоть кто-нибудь ею проникся?
Им проще сказать, что Вы рехнулись.
К чему это?
Я встречала Вашего мужа в Лионе.
Он и не думал ни о какой
роялистской революции.
О чём вы говорили?
– Он порекомендовал этот городишко.
Рассказал об озере и о гостинице,
ни разу даже не упомянув
о Вашем существовании.
Пригласил меня на ужин
со своей молодой красавицей-женой
и милой дочуркой.
Нет.
По правде говоря, я рассказала это,
чтобы увидеть Вашу боль.
Наверное, можно не говорить о том,
что все мужчины – обманщики?
Да и я недалеко ушла...
от них.
Мама, с тобой всё нормально?
Скорее всего, она солгала.
Я завтра же отправляюсь в Париж.
Ты нас вообще слушаешь, Господи?
Зачем тогда молиться...
Зачем терпеть,
если Ты нас даже не слушаешь?
Ему нельзя быть с вавилонянкой.
Это всё из-за Тебя! Да слушай же!
Из-за Тебя!
С днём рождения!
– Ванна.
Он был покрупнее.
– Что?
Валье. Он был
крупнее этого парня.
Я... Я забыл поздравить тебя
с днём рождения. Там, в гостинице.
А завтра утром я уже уезжаю.
Всего вам хорошего с Лидией-Анной.
Она с характером.
Красива, богата.
Я тебе завидую.
Она поправляет мой акцент,
учит новым словам,
но...
Мне не кажется, что я люблю её
так, как следовало бы.
Это нормально, не переживай.
Много ли женщин у тебя было раньше?
Давай, потру тебе спину?
– Уходи!
Да.
Мы больше не увидимся.
Редко кто возвращается
из Парижа в Роберваль.
Судя по моему отцу,
очень-очень редко.
Скажи!
То, что я чувствую к тебе...
это...
сильнее того, что я чувствую
к Лидии-Анне.
Нет! Мы же больше не увидимся!
Скажи это.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Ага.
Ну вот, опять.
Вы вечно не доводите до конца!
Каждый раз останавливаетесь
на этом самом месте.
На этом поцелуе.
«Любовь. Любовь?»
В самом деле?
Мы заждались.
«Я возрожусь.»
Я возрожусь.
Моё дыхание и небо
станут свидетелями.
Мы будем свободны.
Свободны, как в открытом море.
Дай мне знать, если правда любишь меня,
чтобы я мог любить тебя ещё сильнее.
Спасибо.
Спасибо.
Я за тобой не поспеваю.
– Куда она нас ведёт?
Мне пора возвращаться в Париж.
Мама...
Я люблю этот запах.
Что нам здесь нужно?
Ты единственный, кто любил меня
за всю жизнь.
Не настолько же