Но это был лес не
из деревьев, а из людей.
Потом поднялся ветер
и развеял темноту.
Я очутилась в прекрасном
дворцовом парке.
Солнце играло среди деревьев,
которые стояли совсем голые.
Листва лежала на земле.
И именно в этот момент я
ощутила огромное счастье.
За одним деревом стояла
девочка, одетая в траур.
Она хотела, чтобы я подошла к ней.
Она дала мне шкатулку,
в которой был самый красивый
камень, какой я когда-либо видела.
И я так обрадовалась, что готова
была лопнуть от счастья.
Мне было даже больно.
А потом?
Потом - ничего.
И что это значит?
Я подумала, что мне досталось самое
прекрасное, что только может быть.
То, что надо очень-очень беречь
и ни в коем случае не терять.
Не бойся, Биргитта Каролина.
Иди спокойно в лес.
Это всего лишь сон. Это не страшно.
Не бойся. Ступай дальше.
Я постоянно с тобой.
Это я, твоя кормилица.
Сейчас мы вместе отправимся
к твоему другу Томасу.
А где Томас?
Он вон там - на месте аварии...
Томас, ты такой грустный.
Они переехали мою лошадку.
Бедный Томас, но ведь у тебя есть я.
Могу я немного утешить тебя?
Ты не понимаешь,
какая это катастрофа?
Томас, любимый...,
я сплю и потому могу говорить
тебе все, что пожелаю.
То, что я ни за что бы не
сказала, если бы не спала.
Я люблю тебя, Томас.
Я хочу быть с тобой.
Я буду самоотверженной.
Можешь приказывать мне, можешь
ударить, если захочешь.
Хотя, по-моему, тебе
этого совсем не надо.
Когда ты напьешься,
я отнесу тебя домой,
а когда загрустишь, я буду
стоять перед тобой на голове
и больше никогда не буду одинока.
А когда я тебе надоем,
я уйду своей дорогой и больше
никогда не вернусь.
Я никогда не сделаю тебе
больно и не опечалю тебя.
Слышишь меня? Слышишь?
Ты что, плохо себя чувствуешь?
- Тебе помочь?
- Мне никто не может помочь.
- Ты что-то вспомнила?
- Нет.
Да нет, ты вспомнила что-то
такое, что хотела забыть.
- Скажи, что.
- Пусти меня. Мне больно.
Оставь меня в покое!
Сейчас тебе нужно спасти и
себя, и меня... и все остальное...
- Нет, не хочу. Я не могу.
- Ты больна?
- Да, я больна!
- И давно?
Очень давно.
Ты что, заболела вот
так сразу, неожиданно?
- Все стало совсем черным.
- Из-за чего?
- Не знаю.
- Знаешь.
Только что ты знала, и
не пытайся снова забыть.
- Я что-то потеряла.
- Что-то потеряла.
Попытайся вспомнить и сказать - что.
Я что-то уронила,
а Петер поднял и вместе с Линнеей
ушел из дома, а я осталась совсем одна.
Ты уронила это специально
или хотела оставить себе?
- Как было дело?
- Я хотела оставить.
Хотела... хотела...
- Это был твой ребенок?
- Да, мой ребенок.
Которого Петер с
Линнеей у тебя отняли?
Да.
И потом ты попыталась все забыть?
Но все равно я
постоянно вспоминала.
Что мне делать?
Что мне делать?!
Что?
Дурочка, это же ничего не меняет.
Но хорошо, что мы
оба знаем об этом.
Линнеа, я уже проснулся.
- Вот твоя газета.
- Спасибо.
Что случилось?
- Ну, вот, приплыли.
- Не паникуй!
Я не сообразил, что ты не сумеешь
сделать все, как следует.
Не сообразил...
Что теперь будет?
Это же считается убийством.
Может, десятку дадут.
Ты орешь так, как будто
тебя уже посадили!
Посадили?!
Послушай-ка, моя милая,
а кто все придумал?
Кто говорил: "Ты же
понимаешь, что девчонка
не должна обременять
ребенком тебя и себя.
Пошла она, эта семнадцатилетняя
шлюха с ребенком".
Тебе сколько минут яйцо варить?
Четыре.
Я сделал это ради нее.
Ты думаешь, мне это
не казалось ужасным?
Мне, отцу!.. Мой ребенок...
Мой.
Ах, вот как! Когда они найдут
тело, то не успокоятся,
пока не найдут мать,
это они умеют.
Поэтому мы должны
составить план.
Очень простой план.
План? Нам нужно смыться отсюда!
Я договорюсь с каким-нибудь
водителем трейлера.
- Вот это верно.
- Что, тоже испугалась?
Испугалась, но я тебе не соплячка.
К тому же, я знаю,
как надо все сделать.
Как?
Надо попробовать ее найти.
Если оставить ее одну, не исключено,
что она во всем признается
и спалит нас тогда с тобой.
А если она будет с нами,