головорезов;
Хорош и тот, кто сделал то же с Флинсом.
Мой царственный властитель, Флинс бежал…
Я болен вновь!
Умри он, я бы снова
Был здрав, как мрамор, прочен, как скала,
Как воздух волен; а теперь я сжат,
Охвачен, сдавлен, связан подлым страхом
И жалкими сомненьями!
Но Банко —
Наверняка?
О да, мой государь!
Во рву лежит он, двадцать ран глубоких
На голове;
последняя из них
Приносит смерть.
Спасибо и за это.
Владеешь всем: ты — Гламис, Кавдор, царь,
Как обещали ведьмы.
Я боюсь,
Что ты играл нечестно.
Что ты играл нечестно.
Но венец
Не перейдёт к твоим потомкам: я,
По предсказанью,— корень и отец
Бесчисленных царей.
Едете вы далеко?
Так далеко, что возвращусь не раньше,
Чем к ужину.
Не опоздайте к пиру.
Нет, государь.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет, я не опоздаю.
Вы сами знаете свой сан.
Садитесь.
Я рад равно последним, как и первым.
Здесь был бы собран лучший цвет страны,
Будь налицо наш благородный Банко.
Обещанье
Нарушил он.
Мой государь, вы про гостей забыли.
Вот это правда,
Мой милый друг.
Я пью за здравие всего стола
И Банко, друга нашего!
Как жаль,
Что нет его средь нас!
Кто это сделал?
Что с вами, государь?
Не можешь ты сказать, что я виновен:
Кровавыми кудрями не тряси!
Вставайте, лорды, государю дурно!
Друзья, сидите.
Это часто с ним
Случается, от юных лет.
Взгляни!
Смотри!
Что скажешь?
Обычный
Припадок, пэры, больше ничего;
Но только жаль,
что праздник наш расстроен.
Стыдись!
В конце концов
Ты видишь только стул.
Прочь с глаз моих исчезни!
Пусть земля
Тебя покроет!
Кровь твоя застыла,
В костях нет мозга,
зренья нет в глазах,
Что на меня уставил ты…
Припадки
Мгновенны, он сейчас придёт в себя.
Дерзну на всё, что может человек:
Явись косматым русским медведем,
Гирканским тигром, грозным носорогом,
В любой личине — нервом ни одним
Не дрогну я;
иль снова оживи
И вызови с мечом на поединок,
И если дрогну я, зови меня
Игрушкой девочки.
Прочь, страшный призрак!
Созданье страха — призрачный кинжал,
Что вёл тебя к Дункану, как ты сам
Мне говорил.
Дункан!
Когда кивать ты можешь, говори.
Коль склепы и могилы погребённых
Нам шлют назад, пусть коршунов утробы
Гробами будут нам.
Что за срам!
И раньше лили кровь,
когда закон
Не охранял общественного блага!
И после совершалися убийства,
Ужасные для слуха,
но тогда,
Раз выбит мозг и умер человек,
Кончалось все; теперь они встают,
Имея двадцать ран на голове,
И гонят нас со стульев,
что страннее,
Чем самое убийство.
Я в себе самом
Уверенность теряю, видя вас,
Глядящих на подобные явленья
С естественным румянцем на щеках,
Тогда как я от ужаса белею.
Что за явленья, государь?
Прошу вас,
Не говорите с ним; ему всё хуже;
Его вопросы сердят. Доброй ночи!
Вставайте разом с места, без чинов,
И расходитесь все.
Покойной ночи
И лучшего здоровья королю
Желаем мы.
Вам всем — спокойной ночи.
Так, кровь за кровь. Деревья говорили,
Сдвигались камни с места в оны дни,
И авгуры, гадая по грачам,
Сорокам и воронам, находили
Скрывавшихся убийц.
Как поздно за ночь?
Рассвет чуть брезжит, утро спорит с тьмой.
Что скажешь ты о том, что не был Макдуфф
На празднике?
Ты посылал за ним?
Я слышал стороной… но я пошлю —
У каждого из них держу я в доме
Продажных слуг.
Они мне скажут больше.
Я теперь
Готов узнать всё худшее.
Ну что, ночные чёрные колдуньи?
Искусством вашим заклинаю вас,
Откуда бы оно ни исходило,
Ответьте мне,
хотя б от ваших слов
Помчались ветры ратовать с церквами,
И поглотили вспененные волны
Все корабли;
хотя б созревший хлеб
Был бурей смят и дерева поникли;
Хотя бы башни пали на главы
Защитников,
дворцы и пирамиды
Склонились к основаниям своим,
И рухнула сокровищница вся
Зародышей природы,—
отвечайте!
Макбет! Макбет! Макбет!
Берегись Макдуффа,
Макдуффа, тана Файфского!
Бежал он в Англию.
Я овладею Макдуффовым замком;
Предам мечу его жену, детей,
Все души, что приходятся ему
Родными.
Здесь не похвальба глупца;
Я замысел исполню до конца,
Пока он не