дело.
Я бы помог вам в вашем деле,
но вы уходите в себя.
Да, наверное. Может, я уже живу
в другом мире.
Пустая болтовня.
Я знаю сотни людей, которые были
в концлагерях и остались в живых...
Некоторые были уже по дороге в печь,
но сейчас они прекрасно поживают.
Они водят машины, имеют бизнес
и у них у всех есть телефон.
Может, в этом моя проблема.
Я прятался в сарае.
Послушайте, я не заставляю вас
быть моим другом.
Но сегодня же я позвоню,
и они поставят телефон.
Эскимо!
Покупайте эскимо!
Всего пять центов!
Эскимо!
Покупайте эскимо!
Всего пять центов!
О-о-о, мама.
О, Херман, Херман.
Ты знаешь...
У меня уже вошло в привычку
сидя засыпать намертво.
Я долго спала? - Она ходит
по дому тихо, как мышь.
Здесь есть настоящие мыши.
Я уже не вижу разницы.
Опять ты начинаешь.
Что там горит?
Маша, пахнет так, будто что-то сгорело.
- Мама, ничего не сгорело.
Во всем, что бы ни случилось,
она обвиняет меня.
Правильно. Весь мир перевернулся
с ног на голову...
... а ты считаешь, что только твоя мама
сумасшедшая. - Не закрывай мне рот, мама.
Ты слышишь, как она
разговаривает?
Всегда мне
противоречит.
Точно, как ее отец.
Пусть земля ему
будет пухом.
Маша? Маша?
Воды.
Это она во всем виновата. Она.
Она не дает мне спокойно умереть.
Я как-то подумала, что она тоже умерла.
И в один прекрасный день нашла меня.
А на следующий день она
уже со мной заговорила.
Потом она вышла замуж за этого
Леона Тортшинера.
Ой, какой шарлатан!
Знаете, моя дочь может читать
самые трудные книги.
Но когда дело касается
людей, она теряет голову.
Ну посмотрите. Сидит тут, слева,
такая курортная дама.
Ну, не хочу я выходить замуж
и ждать развода.
Ох... Что там творится
с этой плитой?
Маша, там что-то горит!
О, боже! Нет, вы только посмотрите!
Она разлила воду слева
от кастрюли!
Если Бог дал добро на смерть
всех евреев Европы...
то какие сомнения
в том, что...
он предотвратит изгнание
евреев из Америки?
Ему все равно.
Я права, Херман?
- Кто знает?
Ты можешь оставить Хермана в покое?
Сначала у тебя подгорает мясо...
а потом ты морочишь ему голову
своими вопросами.
Может, страдания - в его
характере.
Мама испекла печенье.
Я тебе принесу.
Нет. Сначала ему надо выпить компот.
- Какая разница, что он...
Да перестань. - Хватит спорить.
- Оно все смешалось...
Может, вы уже перестанете спорить друг с другом?
Если вы не можете жить в мире...
то как мы можем говорить
о мире на земле?
Последние два человека на земле
убьют друг друга.
Как вы сможете понять Бога?
Тебе не нужно так часто
с ней спорить. - Она меня бесит.
Она больше отдает себя материальным
вещам, чем любой атеист.
Сначала она говорит мне, чтобы я вышла
замуж за Леона Тортшинера...
потому что он приносит
ей маленькие тортики.
Позже она его ругает.
И только Бог знает, за что.
Какая разница, за кого
я бы вышла замуж?
После всего, через что я прошла,
какое это имеет значение?
Раз уж начали говорить о замужестве,
как там твоя крестьянка?
Ты ей сказал, что опять
ездил продавать книги?
Сегодня вечером я еду в Филадельфию.
- А что, если она пронюхает о нас?
Она никогда не узнает.
- Но всегда есть такая возможность.
Она никогда нас не разлучит.
Если ты столько времени можешь
проводить с неграмотной гусыней...
то возможно, никто лучше
тебе не нужен.
И какой смысл проделывать грязную
работенку для того жулика раввина?
Стань раввином, наконец.
Сделай себе имя. - Я не могу.
Вот компот. Он очень вкусный.
- Спасибо.
Правда в том, что ты до сих пор
прячешься на сеновале.
Да. Правда.
Это очень вкусно.
Это... Очень вкусно.
Я не верю, что твоя красавица настолько
холодная, как ты ее описывал.
- Ну, твое дело, верить или нет.
- Расскажи о своей первой жене.
Ты ее любил?
Тамара умерла. - Представь себе, если бы я умерла.
Или покончила с собой.
Сколько бы ты обо мне помнил?
Сколько бы ты ждал до того,
как встретить другую?
Ну, хоть один раз...
скажи правду.
Сколько времени ты бы ждал?
У меня бы