сего
поднимешь скандал.
И река такая тихая.
Не знаю, что меня больше
успокаивает - ты или река.
Добрый день, сэр. Надеюсь,
вам у нас нравится?
Благодарю вас, да. Но что вы
сделали с бывшей гостиницей?
Год тому назад, когда я был здесь,
тут стоял обыкновенный трактир
под вывеской
«Свинья и дудка».
Так и было до самого
последнего времени, сэр.
Мой отец держал
«Свинью и дудку»,
как это делали его предки чуть ли
не со времен Вильгельма Завоевателя.
Вы видели гостиницу уже при последнем
издыхании. Мне было стыдно за нее.
Ну, сейчас-то она
у вас первоклассная.
О, это не моя заслуга, сэр -
я только управляющий.
Вы не поверили бы мне,
расскажи я вам эту историю.
- Но не стану мешать вам болтовней.
- Нет-нет, приятель.
- Продолжайте.
- Хорошо.
Однажды к нам явилась наниматься
в судомойки какая-то женщина
У моего отца не хватило
духу выставить ее,
и он согласился взять ее
на пробу на день-другой.
Она приступила
к работе.
Вымыла две тарелки,
разбила полдюжины.
Моя старушка мама была просто вне себя -
она так дорожила своими тарелками.
Она сказала, что раз та разбила
тарелки, то ей за них и платить,
пусть остается
на месяц,
а там их стоимость вычтут
у нее из жалованья.
Судомойка тут же отправилась
в Рединг и привезла груду посуды.
Мать, как увидела,
разразилась слезами:
говорит, мы навеки
опозорим себя,
если станем подавать еду
в такой старомодной посуде.
Но на другой же день одна американка,
приехавшая с компанией на лодке
купила эту посуду прямо
со стола за тройную цену.
После этого матушка
не решалась даже пикнуть.
Судомойка взяла дело в свои руки,
да так, как нам бы никогда не суметь.
Это было жестоко
по отношению к нам,
но она всегда была права -
этого у нее не отнимешь.
Жестоко? Достать для вас хорошую
посуду - разве это жестоко?
Дело, конечно,
не в посуде.
Это пустяк, легкий
и милый эпизод.
Главное в старой
«Свинье и дудке»
было не в этих толстенных тарелках,
отбивавших у гостей аппетит,
а в том, что она была единственным
пристанищем для стариков,
которые уже прожили свою жизнь
не умели приспособиться
к новым веяниям.
Судомойка раскрыла им
глаза на самих себя.
Это их совершенно убило,
потому что она была права,
этого нельзя отрицать.
Старику пришлось сдаться: он жил
только на закладную с земли
и совсем было зашел в тупик
с уплатой процентов.
А тут судомойка полностью
расплатилась по закладной,
и мы окончательно
попали к ней в руки.
Он сказала: «Вам пора продать
землю и отправиться на покой.
Ничего путного
вы здесь не сделаете».
Ужасно! Как она могла вот так
взять и выбросить их?
Да, нам пришлось тяжело,
но все было правильно.
Теперь же наш отель -
гордость всей округи
и дает работу большему числу людей,
чем старая «Свинья» в лучшие ее дни.
А я - управляющий отелем с таким
жалованьем и процентами,
о которых
и мечтать не смел.
А ваши старики довольны?
Они счастливы?
Пожалуй, нет.
Для них поворот
оказался слишком крутым.
Отца хватил удар, и, боюсь,
он долго не протянет.
Мать тоже стала немного не в себе.
И все же так для них лучше.
У них есть все удобства,
которые им нужны.
Очень трогательно!
Даже больше, чем вы можете
представить, приятель,
ведь я тоже знаком с одной
женщиной такого сорта.
Кстати, я послал своему
другу телеграмму
с приглашением провести с нами
конец недели. Мистер Сэгемор.
Надеюсь, у вас найдется
для него номер?
Все будет
в порядке, сэр.
Много у вас
сейчас гостей?
Меньше, чем обычно,
сударыня.
Здесь живет один египетский врач
- он столуется у нас.
Затем есть еще
один джентльмен.
Он инвалид и только что
вышел из больницы.
Египетский врач рекомендовал
ему нашего повара,
и он тоже
столуется у нас.
И это все, сударыня, если, конечно,
не появятся новые постояльцы.
Ну что ж, придется
с ними примириться.
Прошу извинить
за беспокойство, но вы,
приехав сюда утром,
не зарегистрировались
в книге посетителей.
Я захватил ее с собой.
Не будете ли вы...
Простите, совсем