мистер Сэгемор.
Я привык к таким вещам.
То есть у вас столько
отчаявшихся клиентов,
что вам приходится всегда
держать рецепт наготове?
Да. Это безотказное средство
И вы уверены, что все они умерли
мгновенно и безболезненно?
Напротив.
Все они живы.
Живы!
Ваше средство -
безвредная фальшивка?
Отнюдь. Это смертельный яд.
Но они не принимают его.
- Почему?
- Не знаю. Только никто
не принимает.
А я приму.
Вас же, надеюсь,
повесят за то, что вы
дали мне его.
Я действую исключительно
как ваш поверенный.
Вы говорите, что решили покончить
с собой, и приходите ко мне
за советом. Я делаю все,
что в моих силах,
чтобы дать вам возможность умереть
без лишнего расхода газа
и не бросаясь в Серпентайн.
А с ваших душеприказчиков
я получу 6 шиллингов 8 пенсов.
За что? За совет,
как покончить с собой?
Только не сегодня, а завтра.
Зачем откладывать?
Ну, завтра это сделать
не труднее, чем сегодня.
А сегодня может произойти
что-нибудь интересное.
Или завтра.
Спешить некуда.
Вы грубиян,
скотина и свинья.
Вы даже не спросили,
что довело меня до этого.
Моя жизнь для вас ничто.
Вы наживаетесь на смерти
своих клиентов.
Совершенно верно.
Ваша смерть дело серьезное,
и улаживать ваши дела
Элестер непременно поручит мне.
И вы надеетесь, что я
лишу себя жизни,
чтобы дать вам
на этом заработать?
Вы сами подали мне
эту надежду, сударыня.
Боже! Что он говорит!
Неужели вам никогда не приходило
в голову, что женщина,
жизнь которой разбита,
нуждается в сочувствии,
а не в пузырьке с ядом?
Я, право, не могу
сочувствовать самоубийству.
Оно как-то не внушает
мне симпатии.
Но уж если оно
должно произойти,
пусть все будет быстро
и на научной основе.
Вы даже не спросили,
что сделал мне Элестер!
Что он вам сделал,
потеряет всякое значение,
как только вы умрете.
Так стоит ли об этом
беспокоиться?
Вы отъявленный негодяй!
Охота вам так нервничать
из-за меня? Рецепт поправит все.
К черту ваш рецепт!
Нате!
Средство безотказное.
А теперь, когда вы
спустили пары,
вы, надеюсь, присядете
и расскажете, в чем дело.
Вопль наболевшего сердца
вы называете
«спускать пары»?
Как же еще
именовать его?
Вы не человек,
вы толстокожий носорог.
И к тому же дурак.
Нет, я всего лишь адвокат.
Вы дрянной адвокат.
Вы не джентльмен.
Вы оскорбляете меня
в моем горе,
Вы поддерживаете
моего мужа, а не меня.
В вас нет ни порядочности,
ни отзывчивости.
У вас рыбья кровь
и тараканья душа.
Слышите?
Вполне. И поздравляю себя:
мне придется вчинять
немало исков за клевету,
если вы окажете мне честь,
избрав меня своим поверенным.
Ошибаетесь.
Я никогда не позволяю
себе клеветать.
Мой отец досконально
растолковал мне закон о клевете.
Вот если б я усомнилась
в вашей платежеспособности,
это была бы клевета.
Если бы я обвинила вас
в супружеской неверности,
это была бы клевета.
Назвать же вас
толстокожим носорогом,
а вы действительно
форменное толстокожее,
значит всего лишь
грубо оскорбить вас.
Я слежу за собой
и никогда не выхожу за рамки
грубого оскорбления.
Поэтому мне ни разу не был
вчинен иск за клевету.
Ну что, таков закон
или нет?
Право, не знаю. Я проверю
по справочникам.
Не трудитесь. Уверяю вас,
закон гласит именно так.
Моему отцу приходилось разъяснять
законы своим адвокатам
Юристы не знают законов.
Они сильны лишь в практике.
А мой отец был
великий человек,
он каждый день
совершал такое,
что никому и в голову
не приходило.
Я, вероятно,
не великая женщина,
но я все-таки его дочь.
И, значит, я женщина
выдающаяся.
Поэтому указывать
вам законы буду я,
а ваше дело - исполнять
мои указания.
Это существенно упростит
наши отношения, сударыня.
И запомните еще одно:
у меня нет чувства юмора.
Я не позволю
смеяться над собой.
Мне и в голову не приходит
смеяться над клиенткой
с годовым доходом
в три четверти миллиона.
А у вас есть
чувство юмора?
Я стараюсь держать его в узде,
но боюсь, что есть.
Вы почему-то
пробуждаете его.
В таком случае я вам