стало и моментом истины,
когда, не потому, что Арафата
обманом заманили в ловушку,
а в результате искренней попытки
положить конец конфликту,
мы пришли к тому, что сорвали
маску с человека,
которому не хватает силы
воли принимать решения,
необходимые для достижения
длительного мира.
Израиль, представляемый
Эхудом Бараком, отказался
разрешить им установить свое
управление над Восточным Иерусалимом.
При нашем контроле над
западной частью Иерусалима.
Я был первым международным деятелем,
встретившимся с Арафатом.
Он сказал: "Как я могу
принять это предложение?
Арабский мир, мусульманский мир
убьет меня.
Они посчитают меня предателем,
потому что я согласился, что Израиль
получит суверенитет над священными
местами мусульман".
Он отказался даже принять это
как основу для переговоров.
Вот причина того, что мы
не смогли договориться.
Я думаю, что мы, возможно,
совершили ошибку,
потребовав от него отказаться
от своей мечты.
Когда Барак, например,
попросил Арафата,
чтобы тот заявил:
"У меня нет больше претензий",
переговоры провалились.
Потому что для Арафата сказать,
что у него нет больше претензий,
означает, что он должен
забыть о беженцах.
Он должен пойти на компромисс по
Иерусалиму. Он никогда не сделает этого.
Пусть мечтает.
Мечты не нужно покупать.
И уж конечно не нужно платить
за них слишком дорого.
Это часть долгого пути
к нашей столице Палестины,
Иерусалиму.
Мы все готовы умереть, как мученики.
Сражайтесь. Сражайтесь.
Священная война. Священная война.
Это резиденция.
А, вот он.
Мистер Стоун, позвольте представить
вас Президенту. Прошу вас.
Это необычное фото.
С президентом Арафатом так могут
сниматься только писатели и режиссеры.
Хватит, хватит.
Увидимся позже.
- Как вас зовут?
- Лейла. Рита знает меня.
Я вас покидаю. Потому что
сейчас это частная встреча.
- Все закончилось?
- Думаю, нам нужно подождать.
Он ведь сказал, что
нужно подождать, да?
Настоящий вызов не в том,
что произойдет между нами.
Он в нашем понимании,
что нам придется обратиться,
каждому из нас,
к его собственному народу,
чтобы убедить его, что верное решение
достается дорогой ценой и страданиями.
Мы были на четвертом этаже,
и я сказал ему,
что это как если бы мы оба должны
были подойти к краю и прыгнуть,
я с твоим парашютом, а ты с моим.
После того как Барак и Арафат
не договорились в Кэмп Дэвиде,
спустя несколько недель, начинается
террористическая деятельность палестинцев,
и мы начинаем отвечать.
Сейчас мы в такой ситуации.
АЛЬ АМААРИ
Лагерь беженцев в Рамалле
Мы ждем и ждем уже много времени.
С 1948 года до сегодняшнего дня.
Мы ждали ООН.
Но ничего не произошло.
По поводу политики насилия Арафат
сказал Генеральной Ассамблее,
что он пришел с оливковой ветвью
в одной руке и пистолетом в другой.
- Как вам здесь живется?
- Я предпочитаю не говорить.
Как мы вынуждены здесь жить!
Мы здесь, в Аль Амаари,
живем в Аль Амаари
с тех пор, как израильское
вторжение нас уничтожило,
помешав нам сделать
свою жизнь лучше.
То, что сделал с нами
Шарон - несправедливо.
Что хочет от нас Шарон, эта собака?
Это животное!
Он разрушил наши жизни, наши дома.
Они забрали наше золото, разломали
нашу мебель, наши машины,
разрушили наши дома,
когда мы были внутри.
Чего они хотят от нас?
Что может быть хуже?
Мы хотим снова начать жить.
Наши мужья не могут пойти на работу.
Не могут передвигаться.
Мы больше не можем так жить.
Не можем.
Ни одной арабской стране
до нас нет дела.
Просто нет никакого дела.
Какая жизнь будет у наших сыновей,
у наших детей?
Организация и движение называется
"Бригады мучеников Аль Акса".
Они занимаются... Они начинали свои
операции, свои партизанские операции
стреляя в поселенцев,
затем пришли к взрывам.
Как его зовут?
Я знаю его псевдоним: Абу Кассир.
Естественно, мы не знаем
его настоящего имени.
Они удостоверяются,
что за нами не следят.
Будьте осторожны.
Можете войти. По одному.
Он приехал. И он снимает.
- Вы говорите