меня с непроницаемыми лицами.
Первый аргумент - Кастро.
Я встречался с тремя людьми,
которые всю жизнь боролись
против Соединенных Штатов...
Мы можем войти?
У нас должно быть частное
интервью с Президентом.
Пожалуйста, вы не могли бы спуститься?
Конечно, если нужно...
- Что происходит?
- Ничего нового.
- Все упаковали?
- Да.
Я предлагаю спустить багаж вниз.
Потому что я не уверен... Не думаю,
что мы сегодня будем здесь ночевать.
Кто это был?
Друг. Он с утра на пропускном пункте.
- Что говорит?
- Невозможно выехать.
- Садитесь в фургон, пожалуйста.
- Сейчас?
- Не задавайте вопросов.
- Ненавижу, когда мне говорят, что делать.
Никто тебе не говорит,
что делать, Оливер.
Я только что говорил с Ноамом.
Израильтяне не гарантируют
безопасный проезд
через пропускной пункт никому.
Они говорят, что им до нас нет
никакого дела. У них есть свои заботы.
- Значит, это наш последний шанс? - Через
два-три часа будет темно, все будет закрыто.
Единственная возможность - это
поехать на канадских машинах
перебраться через пропускной
пункт и убраться отсюда.
Все бесполезно.
Они вошли во все города
Западного берега.
Вифлеем...
Вифлеем, Рамалла, Дженин,
Наблус, Тулкарм.
Мы по-настоящему обеспокоены.
Мои родители сказали мне
уезжать с вами.
Даже если мы уедем с вами, мы не можем
въехать в Тель-Авив или Иерусалим
и не можем вернуться домой, потому что
Вифлеем - закрытая военная зона.
Ладно, ребята, давайте начинать
грузиться в микроавтобус.
Ничего, если я окно приоткрою?
Не работает. Иначе это не был бы
бронированный автомобиль.
- О, он бронированный?
- Да, оба бронированные.
- А вы чем занимаетесь?
- Работаю в канадском посольстве.
Однако, броня не защитит от танков.
Имейте это в виду.
Мы двигаемся к трагедии,
и я говорил об этом еще до того,
как меня избрали.
Эта неспособность
принимать решения,
разрубить этот гордиев узел
и отделиться от палестинцев
ведет нас к трагедии.
Потому что мы двигаемся к ситуации,
похожей на Боснию или Белфаст.
А именно, когда два сообщества обескровливают
друг друга веками без какого-либо выхода.
Или к ситуации, подобной
южно-африканскому апартеиду.
Ни одна из них не соответствует
сионистскому представлению
о становлении еврейского демократического
сионистского государства.
Так что это обязательное условие,
абсолютно обязательное -
отделиться, установить барьер.
- Скажем, как Берлинская стена?
- Да, нет...
Солдаты в истерике
после вчерашней ночи.
Теперь вдобавок израильская армия
атакует Рамаллу в ближайшие часы.
Так что этот конкретный пропускной пункт
сейчас - самая горячая точка.
Повсюду вокруг на холмах
израильские снайперы.
Мы не можем согласовать с ними
передвижение палестинского микроавтобуса.
Если у кого-нибудь есть
пуленепробиваемый жилет - оденьте.
Ни у кого нет? Черт!
- Этот майонез меня доконал.
- С цыпленком?
- Чего они ждут?
- Разрешения проехать.
Кто они? Рабочие?
Рабочие, женщины. Всего понемногу.
Студенты, которые едут в университет.
А это кто?
Не знаю, он так оторван
от своего народа.
Он занимается этим 40 лет.
Ладно, Винсент, до чего
ты договорился?
Они ждут на ногах уже примерно
два с половиной часа.
Никого не пропускают. Это люди, которые
работают с той или с другой стороны.
Они должны ждать в очереди,
пока их пропустят.
- Мы же уже показывали им документы.
- Хотят посмотреть снова.
- Снимаешь?
- Да.
Старайтесь не попадаться на глаза.
Двое террористов...
Нет-нет, не нужно...
Все, поехали.
Они вас знают?
Нет, согласно венской конвенции,
они не должны обыскивать
дипломатические машины.
- Спасибо вам большое.
- Не за что.
Этого я никогда не забуду.
Знаете, как проверяется
в конце концов лидер?
Он проверяется по готовности
потерять лидерство.
- По готовности к чему?
- Потерять позицию лидера
ради нужного дела.
Это последний и единственный
тест на лидерство.
Готов ли ты постоять за свои идеалы,
за то, во что ты веришь,
и рискнуть потерпеть поражение.
Это и есть