презрением к октябрю 29-го,
когда мир скатился в Депрессию.
Игроки – из старых «Джетс», «Марунз»,
или еще раньше -
«Уорриорз», «Викторияс»,
даже «Фальконз», которые выиграли
первое канадское олимпийское золото
в Антверпене в 1920-м.
Сек Браун, признанный манитобским
спортсменом столетия в 1970-м.
Олли Турнбулл.
Бастер Торстенсон.
Кучерявый Джордж Камберс.
Улыбочка Дзама, названный так
за множественные травмы головы,
которые сделали его счастливым навечно.
Другие великие ветераны -
Болди Норткотт,
Фред Дансмор,
величайший из «Марунз»
и лучший спортсмен в истории Манитобы.
Ребенком жил в трех разных местах,
все на Минто Стрит.
Странно, и, возможно, доказывает
что мистические совпадения
правят этим городом, что его
будущая жена Маргарет ребенком
жила в тех же трех домах, задолго до того,
как познакомилась с будущим мужем.
Билли Мосиенко, виннипегец,
сделавший самый быстрый хет-трик
в истории НХЛ, 21 секунда,
и обладатель фантастического
кегельбана в Северном Мэйне.
Из «Фальконз»: Конни Йохансон...
Фрэнки Фредриксон,
самый лучший из них...
Хак Вудман.
По слухам, весь перезамотанный вратарь -
это покойный Терри Савчук, чемпион НХЛ
всех времен по победам и сухим играм
ко времени своей таинственной смерти
больше тридцати лет назад.
Но это невозможно, конечно.
Они переодеваются в разрушающейся
старой раздевалке,
где шнуровались в юности.
Никто не знает, зачем собрались
«Черные вторники». Они не говорят.
Мне нравится думать, что они сделали это
в знак протеста против нелепой жадности
Национальной Хоккейной Лиги,
которая сделала спорт слишком дорогим
для этого рабочего города лунатиков.
Грезы игроков, потерянные
во времени, зловещем времени.
Время летит, пока ты в полете.
Бесчувственное долото коронера
взламывает кости храма,
добирается до воспоминаний.
С величайшей печалью,
в последний раз, надев каску,
я облегчаюсь, как делал
миллион раз до того,
в прославленный мочевой желоб,
последний человек в блистательной
истории этого храма, который так делает.
Через несколько минут желоб
упокоится в забвении,
так же, как великая карьера
этих чудесных людей.
Добро, начинаем. Пять, четыре, три, два, один.
Пуск!
Вперед, Джетс! Вперед, Джетс!
Вперед, Джетс! Вперед, Джетс!
Странная победа.
Только та часть арены, которую
пристроили в 1979-м,
чтобы приспособиться к
требованиям НХЛ,
и отвалилась от здания при взрыве.
Я расценил это как знак,
знак того, что мы никогда больше
не вернемся в Лигу.
Я в самом деле вроде как надеялся, что
это будет типа испытательного срока,
но нет.
Почему это случилось?
Почему этому позволили случиться?
Арена, мой папа,
отчий амфитеатр нашей игры, убит,
и все из-за недостатка VIP-лож.
Мы, так гордящиеся
трудовыми традициями,
отдаем нашу святыню на поругание
из-за недостатка VIP-лож.
Мне стыдно за нас,
стыдно, что я виннипегец.
Прощай.
Прощай, возлюбленный отец.
Последний эксперимент на Эллис, 800.
Я очень редко вставал
на сторону мамы в семейных спорах.
Я должен вновь пережить случай,
показывающий ее в сочувственном свете,
чтобы понять, будет ли то же самое сейчас.
...камера, мотор.
Вставай, мама.
Вставай. Вставай, мама.
- Вставай.
- Нет. М-м-м...
- Мама, пожалуйста, вставай.
- Чего вам надо?
Накорми нас. Мы так голодны.
Ну так идите и приготовьте себе
чего-нибудь.
Я так стара, чтобы что-нибудь готовить.
Я больше не готовлю.
- Ты хочешь, чтобы мы голодали?
- Не знаю, где все эти сковородки.
Ну, идите, сделайте себе тостов.
- Мы их сожгли.
- Вам ничего не понравится, пока сами не сделаете.
- Мы все раскидываем.
- Или выкиньте. Лишь бы на полу не валялось.
У меня нету для вас больше рецептов.
Я больше не готовлю.
Ну, ты приготовь что-нибудь для себя,
а мы можем немного помочь.
Нет. Уж что мое, то мое.
Мы принесли попугая.
Что?
- Мы принесли попугая.
- Да как вы осмелились!
- Тебя предупреждали.
- Мы хотели по-хорошему.
- А ты не слушала.
- Доставай!
- Уберите, ну пожалуйста!
- Давай, спрысни-ка ей